Вскоре появился Йорг, на этот он был облачен в весьма нарядный, хоть и без излишеств, темно–зеленый костюм, черные кожаные штаны, и черные скрипящие сапоги, за пояс была заткнут длинный изогнутый клинок, убранный в золоченные ножны. Костюм этот, гораздо лучше, нежели вчерашняя мятая и грязная рубашка, подчеркивал богатырские плечи и торс капитана.

Ярослав бросился ему навстречу, восклицал:

– Что – мы идем? Да ведь? Вы ведь говорили, что отплытие сегодня…

Йорг был весел и говорил, обращаясь ко всем:

– А почему, вы думаете, я сегодня такой веселый, такой нарядный? Все потому что сегодня я выхожу в море, засиделся я в этой дыре, – он пнул ногой кабацкую стену так что она задрожала, а с потолка посыпалась грязь.

Они оставили кабак, вышли в пустынный двор, Вихря вывел Филипп. Откуда то выбежал, весело махающий хвостом, Жар.

…Вскоре они уже ехали на телеге по оживленной, широкой улице. Чем ближе они подъезжали к пристани, тем больше становилось народа: кого тут только не было! Толпа шумела – говор, смех, иногда и плач… но над всем этим стоял всё возрастающий величественный гул…. Ярославу странным казалось, что все эти люди так беспечно разговаривают меж собой, смеются над какими–то повседневными радостями или же даже плачут над повседневными же бедами, странным было это их невнимание к пению моря, которое так явно уже было слышно, казалось они все должны были замереть, как это он сам сделал, забыть обо всем и вслушиваться, и вслушиваться в это пение могучей стихии…

Оля сидела рядом с Алёшей, положила теплую ладошку ему на руку, и тоже вслушивалась, она молчала всю дорогу, и только когда они выехали на набережную и перед ними появились покачивающиеся на волнах малые, большие и кажущиеся просто огромными корабли, она проговорила едва слышно:

– Как красиво оно поет! Быть может, если бы все–все люди собрались вместе они тоже смогли бы спеть так…

Алеша слышал ее и смотрел… Вот перед ним, над огромными гранитными глыбами набережной возвышается тёмный деревянный корпус корабля, он покачивается то вверх то вниз и пенные брызги прорываются меж его бортом и бортом ближайшего судна, они, разбиваясь о гранит, взмывают вверх, и хрустальным каскадом тут же опадают на камни набережной. Солеными брызгами наполнен был воздух и еще слышны были крики чаек: все это заглушало людской рокот…

Ярослав всё смотрел на этот, сделанный из темного дерева корабль… Впрочем – сделанный ли? Мальчику казалось, что перед ним не рукотворная бездушная махина, но живое огромное существо, жизнь которого проходит в плаваньях в бесконечных океанах и лишь на недолгое время причалило оно к этому берегу.

– А, понравился мой «Черный ястреб»! – проследив его восторженный взгляд, воскликнул Йорг, – Ха–ха! Я говорю вам – лучшего корабля вы не найдете, а я лучший капитан, команда мои – морские волки, следят за порядком на палубе – вряд ли вы найдете там хоть одну соринку!.. Только… – тут он обернулся ко всем сидящим в телеге, и значительно тише проговорил. – …Ни кому из них ни слова про Снежную колдунью. И это не от того, что они трусливые. Нет – я же говорю – они настоящие морские волки, бесстрашные, черти! Но в их понятии – Снежная Колдунья – это верная и страшная смерть. Даже и после смерти души их не найдут успокоения, но будут унесены этой чародейкой в её мрачные королевства, там тёмным волшебством обращены в ледовых демонов, и веки вечные будут обречены пребывать в рабском услужении ей.

А потом он указал на широкий мостик, который перекидывался с набережной на высокий борт возвышающийся над гранитными плитами метров на десять.