Потом я глянул на подушку, на которой ночью лежала мо голова. Или это была другая ночь? Я не стал бы утверждать, что провел эту ночь в своей постели. Подушка тоже была в липких красных пятнах. Кровь вызвала у меня недоумение и легкий страх, заставляя сомневаться, был ли сновидением то, что я только что пережил. Может, я и в самом деле свихнулся? Глядя сквозь запотевшее стекло на белые снежинки, лениво опускавшиеся на грязные улицы Манхэттена, я продолжал ломать голову над загадочными событиями.

Анализ странного происшествия результатов не дал. Я видел кошмарный сон - в этом сомнений не было. Каким-то образом я свалился с кровати и заработал здоровенную шишку. Я бросил взгляд на пушистый ковер, которым был устлан пол комнаты. Упав на него, я не смог бы схлопотать гусиное яйцо за ухом и, тем более, разукрасить подушку кровавыми пятнами. Я снова внимательно осмотрел постель. Не иначе, как какой-то подонок пытался раздробить мне череп тяжелым предметом, пока я спал. Догадка вызвала у меня приступ гнева, кровь в жилах дошла до точки кипения.

И, словно по заказу, я снова услышал раздражающее дребезжание, запомнившееся мне из кошмарного сна. Сжав голову, в которой неистово пульсировала кровь, я повернул её в сторону звонившего телефона, и перед моими глазами предстала картина ужасающего погрома. По комнате словно пронесся тропический ураган. Ящики шкафов и письменного стола валялись на полу, их содержимое было в беспорядке разбросано по ковру. В хаотическом нагромождении носильных вещей и письменных принадлежностей я заметил свою неразлучную Бетси с измазанной кровью рукояткой. Мерзавец разбил мне голову моим же собственным оружием!

Нагнувшись, я поднял её и внимательно осмотрел. Перегнул ствол и проверил обойму - один патрон был загнан в ствол, всего же недоставало трех. Только теперь я понял, что означает странный запах в квартире. Негодяй, пробравшийся в мой дом, упражнялся в стрельбе, пока я спал. Выстрелов я не слышал… Нет, пожалуй, всё же слышал, тем более что сам тоже стрелял - в высокого, худосочного типа, бежавшего по снегу. Внезапно у меня закружилась голова, и я с трудом удержался на ногах.

Как случилось, что я продолжал спать, хотя в моей спальне и гостиной трижды стреляли из сорок пятого? Могло ли подобное произойти наяву? Постепенно память стала возвращаться ко мне. Я вспомнил, что направлялся в ванную принять душ и что держал в руке рюмку коньяка.

Рюмку я оставил на подоконнике в гостиной, и она находилась там всё время, пока я нежился под струями теплой воды. Да, всё понятно, иного объяснения нет. Рюмка стояла на прежнем месте. Я понюхал её, но запаха не уловил. Тогда я попробовал на вкус оставшиеся в ней несколько капель. Горькие! Горькие и терпкие, как желчь! Проклятый выродок пробрался в мое обиталище по пожарной лестнице и подмешал в коньяк наркотик. Резвясь под душем, я громко пел, мой голос и шум воды заглушали посторонние звуки. Ещё до прихода домой я успел основательно нагрузиться и, находясь в сильном подпитии, не заметил в коньяке ничего подозрительного. Вот так. Меня провели, как дешевого фраера. Меня, Роки Стила. С крутым парнем обошлись как с последним сопляком. Будь они прокляты!

Я вышел из ванной, и сразу вновь пронзительно заверещал телефон. Я вздрогнул от неожиданности, и по моему телу - от ушей до колен - пробежали мурашки. Ноги отказывались меня держать.

С трудом добравшись до аппарата, я снял трубку с проклятой дребезжащей штуковины.

- Роки Стил! - прохрипел я в мембрану.

- О Боже, Роки! - послышался взволнованный голос Вики. - Где ты пропадаешь? Я пытаюсь дозвониться до тебя, наверное, уже десятый раз.

- Я всё время был здесь, детка. В постели и в сиротливом одиночестве. - Конечно, я мог сказать ей, что часть ночи провел под кроватью и был не совсем один в квартире, но я не знал точно, как долго я там находился и кто был незваным гостем. Поэтому некоторые детали я решил отпустить.