|
В саду было полным-полно тюльпанов. Премьер-министр спустился к берегу реки и сел на деревянную скамейку. У его ног текла Темза, широкая и неторопливая. Никогда еще он не чувствовал себя таким одиноким. Мысленно он сочинил письмо Венеции: «Моя ненаглядная, я так осажден проблемами, что не знаю, с которой начать. И нет никого, с кем я мог бы поговорить, чьим суждениям мог бы доверять, кто не был бы так или иначе заинтересован в результате. Если выгнать Уинстона, то не уверен, что и все наше правительство долго продержится. Если попытаться сохранить его, я тоже не ожидаю ничего, кроме новых трудностей. С тех пор как ты ушла, против меня словно бы ополчился весь мир. Не могли бы мы встретиться завтра хотя бы на час? Мне так нужны твое утешение и твои советы. Я люблю тебя и всегда буду любить. Навеки твой…»
Если отправить письмо с курьером, Венеция получит его сегодня вечером и завтра утром он сможет ее увидеть. Но что, если она ему откажет? Этого бы он не перенес. И премьер-министр остался сидеть на скамейке, наблюдая за тем, как течет река, как удлиняются тени, и пытаясь отыскать решение своих проблем, а потом услышал шум подъезжающей машины Уинстона, встал и пошел к дому.
Как обычно, когда дела шли неважно, Уинстон был в блестящей форме. Перед тем как пойти обедать вместе с Бонги, Реймондом, а также с Клемми, Марго и Вайолет, они поговорили с глазу на глаз в кабинете премьер-министра. Уинстон сказал, что спрашивал у других морских лордов, и ни один не подаст в отставку в поддержку Фишера, а сэр Артур Уилсон согласился занять его место. Что касается самого Фишера, то он собственноручно подписывал каждую из телеграмм, по указаниям которых проводилась Дарданелльская операция. Уинстон собрал все подтверждающие документы.
– Если он попытается причинить нам неприятности, я подниму против него всю палату общин и, боюсь, просто уничтожу его. Уверяю вас, это не доставит мне удовольствия, но он сам напросился.
Премьер-министр слушал, кивал, но ничего в ответ не сказал.
На следующее утро он уехал в Лондон и, как только оказался за своим столом, первым делом просмотрел газеты. Ни в одной не было ни слова о Фишере. «Таймс» напечатала списки последних потерь в Дарданеллах. Столбцы имен, набранных мелким шрифтом, заняли всю третью полосу и перетекли на четвертую. Он внимательно изучал их, проводя пальцем по списку офицеров в поисках знакомых, когда в дверь постучали и вошел Ллойд Джордж.
– Доброе утро, премьер-министр. Как провели уик-энд?
– Беспокойно. А вы?
– Так же. Мне нужно с вами поговорить. У вас найдется свободная минута?
– Конечно.
Ллойд Джордж закрыл дверь и сел напротив него. Премьер-министр сразу заметил, что тот нервничает, ерзает в кресле, сжимает и разжимает пальцы на подлокотниках.
– Ко мне вчера вечером приходил Бонар Лоу, когда я сидел в доме одиннадцать с Маккенной и курил сигару.
– Бонар Лоу? Ну у вас и компания!
– Он слышал об отставке Фишера. А еще он крайне озабочен тем, как может кое-кто с его стороны воспользоваться снарядным кризисом. Собственно, он обеспокоен всем ходом войны. Короче говоря, он предложил создать коалицию.
– И что вы ему ответили?
– Разумеется, я сказал, что должен поговорить с вами.
– Но вы согласны?
– Да, – наклонившись вперед и опираясь локтями на колени, ответил Ллойд Джордж и продолжил умоляюще, но в то же время решительно: – Так больше не может продолжаться. Очевидно, что война затянется по меньшей мере на несколько лет. Чтобы победить в ней, потребуются огромные усилия всей страны, и для этого необходимо объединенное, многопартийное правительство.
– Возможно, вы правы. Мне нужно это обдумать.
– Боюсь, у нас нет времени. |