– Думаю, я должен вернуться в Адмиралтейство. А что? Вы все-таки идете? – удивился Уинстон.

– Не вижу причин, почему не пойти. Все равно я ничего не могу сделать, пока не объявится Фишер.

Церемонию проводили в часовне Генриха VII в Вестминстерском аббатстве. Премьер-министр приехал с Марго и Вайолет, разодетыми, словно на модный показ: жена – в черной кружевной пелерине и маленькой шляпке, дочь – в полосатом желтом жакете. Марго жизнерадостно болтала обо всем и ни о чем. Вайолет по большей части ее не слушала и смотрела в окно. Премьер-министр не стал упоминать об отставке Фишера, иначе Марго не удержалась бы и рассказала половине собравшихся.

Звонить в церковные колокола запретили с началом войны. У Северного портала аббатства собралась молчаливая толпа. Когда премьер-министр вышел из машины, послышались негромкие приветствия. Маленькая часовня уже была переполнена, играл орган. Премьер-министра провели вперед, Марго уцепилась ему за локоть, Вайолет шла следом. Подходя к алтарю, премьер-министр заметил в третьем ряду Венецию, его сердце подпрыгнуло в груди, и он поспешил опустить голову. Монтегю сидел на первой скамье рядом с женихом. Они кивнули друг другу. Не успел премьер-министр занять свое место, как орган заиграл «Свадебный марш».

Бóльшую часть службы: молитвы, гимны, проповедь – он провел в каком-то забытьи, но сам обряд был для него так мучителен, словно он никогда прежде не слышал этих знакомых слов: «Да пребудут они в полной любви и согласии…» Марго толкнула его локтем и передала платок. Он шумно высморкался. Что это за ужасно сентиментальная стариковская привычка – плакать на публике – появилась у него в последнее время?

Позже, когда декан собора увел жениха и невесту расписаться в метрической книге, премьер-министр почувствовал чье-то присутствие рядом, обернулся и увидел в проходе присевшего на корточки Бонги.

– Полиция разыскала адмирала Фишера в отеле «Чаринг-Кросс», – шепнул ему личный секретарь. – Он ждет встречи с вами в доме десять.

– Я должен уйти, – сказал он Марго и, прежде чем она успела спросить, что случилось, поднялся и направился по проходу следом за Бонги.

Премьер-министр сознавал, что все собравшиеся оборачиваются на него, и на этот раз встретился взглядом с Венецией, и она слабо улыбнулась. «Она была всего в пяти футах, но точно так же могла находиться по другую сторону пропасти, вот в чем весь ужас», – думал он, сидя в машине, по дороге на Даунинг-стрит.

В зале заседаний, кроме Фишера, он увидел Ллойд Джорджа. Как только премьер-министр открыл дверь, канцлер Казначейства вскочил с кресла:

– Оставлю вас поговорить наедине.

По пути Ллойд Джордж прикоснулся к локтю премьер-министра и показал глазами на холл.

– Я совершенно случайно зашел к вам по другому делу и увидел его, – тихо сказал Ллойд Джордж, оказавшись за дверью. – Он рассказал мне о том, что сделал. Я убеждал его остаться, но он стоит на своем. Надеюсь, вам повезет больше.

– Если уж такой златоуст, как вы, не смог его отговорить, сильно сомневаюсь, что у меня это получится.

– Молю Бога, чтобы вам удалось. Если он подаст в отставку, это поставит под удар все правительство.

– Думаете, все настолько плохо?

– Да, настолько.

Премьер-министр посмотрел, как Ллойд Джордж идет по коридору к смежной двери, ведущей в дом одиннадцать, и вспомнил предупреждение Венеции: «Он самый амбициозный человек в правительстве и хранит верность только себе самому».