В общем, если коротко — он спас мне жизнь. Еще до больницы я потеряла много крови, у меня открылось внутреннее кровотечение, начал развиваться травматический шок.

Поэтому я искренне считаю, что это мне с Джошем повезло, а не наоборот.

Тут на сцену поднимается музыкант. Пока он настраивает гитару, к нему подтягиваются остальные члены группы, и вот они начинают играть. Терраса сегодня переполнена — людей уже больше, чем столиков, а они все идут, желая насладиться видом и музыкой. Возле барной стойки тоже не протолкнуться — посетители заказывают выпить, однако это вовсе не студенческая толпа. Студенты обычно ходят по барам, где можно купить дешевые коктейли, попрыгать и потолкаться и где вечно танцует на столе кто-нибудь перебравший. А этот бар им не по карману.

— Потанцуем? — говорит Джош, вставая из-за стола и протягивая мне руку. Вокруг еще никто не танцует, и поэтому я медлю. — Кто-то ведь должен подать пример.

Отказа он точно не примет.

Я кладу руку в ладонь Джоша и встаю. Все вокруг слегка плывет — на крепкий алкоголь бармен явно не поскупился. Джош кружит меня в танце, вокруг хлопают, одобрительно присвистывают, и этот свист отдается у меня в голове эхом.

Потом Джош перестает меня кружить и прижимает к себе, обхватив за талию, так близко, что мы оба краснеем. Он не сводит с меня взгляда, полного желания, и я чувствую, как в животе просыпаются бабочки.

Вдруг кто-то, проходя мимо, случайно задевает меня локтем и извиняется, но не успеваю я ответить, как Джош внезапно меня целует. Нежно, дразняще, так что внутри все трепещет.

— Я люблю тебя больше жизни… — шепчет мне на ухо Джош, и тут музыка набирает силу, и, кроме ее звуков, больше ничего не слышно. Я обнимаю Джоша за шею, склоняю голову ему на грудь, а его руки тем временем нежно скользят по моей талии. Мы неспешно покачиваемся в такт мелодии, и все, что мне так сильно хотелось рассказать, улетает куда-то далеко-далеко.

Вскоре начинается новая песня, более быстрая, попсовая. Теперь на танцполе мы не одни, к нам подтягиваются остальные, становится оживленно, тесно, а пол пульсирует басами. Обычно в этом баре не танцуют, но по четвергам делают исключение. Бодрая музыка для медленного танца уже не годится, и мы с Джошем отпускаем друг друга из объятий.

Неожиданно я оказываюсь в паре с каким-то незнакомцем. Он пожирает меня своими темными глазами и, сжав мне руку потной ладонью, хочет покружить меня так же, как Джош. К счастью, я почти сразу вновь оказываюсь в родных объятьях Джоша.

Вдруг через стеклянную крышу мы видим, как небо озаряется разветвленной молнией. Все разом ахают. Кажется, следом тут же хлынет дождь, однако не тут-то было. Ночь по-прежнему суха, только теперь заряжена электричеством.

Мы возвращаемся к нашему столику, а там нас уже ждут новые порции напитков. На лбу у Джоша поблескивает выступивший пот, а сам он смотрит на меня с довольной ухмылочкой, жадно глотая пиво.

— Ну что, попросим счет? — игриво спрашивает Джош.

— Нам даже еще еду не принесли!

— Если хочешь есть, можем в любой момент заказать фастфуд.

Поехать домой — там будут няня, собака, да и из-за детей придется вести себя тихо… Впрочем, можно поехать и куда-нибудь в другое место.