Она зовет Лео — тот все еще на коленках подбирает пазлы. Услышав голос Шарлотты, малыш поднимает голову и, увидев нас с Беа, медленно расплывается в улыбке. Беа приветственно машет, и Лео, как хорошо воспитанный мальчик, сначала убирает пазл и потом идет к нам.

Шарлотта обнимает его на прощание и признается:

— Лео — мой любимчик. Всем бы детям быть такими послушными!

Интересно, многим ли еще она это говорит…

Шарлотта открывает дверь, выпуская Лео, и мы спешим к машине. Малыш, как всегда, молчалив, не спрашивает ни про Джоша, ни про Мередит с Дилайлой. Беа очень туманно, без подробностей, объясняет, почему мы поедем не к ним домой.

— А Дилайла болеет, — выдает ни с того ни с сего Лео.

— Да, дружок, все верно, — отвечает ему Беа. — Дилайла болеет.

Как же стыдно врать ребенку…

Дома Беа берется готовить ужин, и Лео говорит, что хочет помочь. Вместе они делают пасту, которую мне Беа подает с вином, а для Лео ставит стакан молока. Она оставляет порцию и на Джоша, но есть он вряд ли станет.

За ужином Беа пытается разговорить Лео, узнать, как прошел день. Тот не слишком-то хочет делиться, однако стоит Беа спросить, нравится ли ему у Шарлотты, как глаза у него тут же становятся мокрыми. Как по мне, довольно красноречивый ответ.

Я допиваю вино, и Беа наливает мне еще бокал. Она решает сменить тему на более приятную, и они с Лео начинают оживленно спорить, кто из супергероев самый крутой. В разговор я не вслушиваюсь, потому что в моих мыслях непрерывно крутятся три вопроса. Что сейчас происходит в доме Джоша и Мередит? Кого же все-таки видела тогда Кассандра у них во дворе? И как бы мне самой встретиться с доктором Файнголдом?

* * *

После ужина мы играем в гостиной в шарады, и тут наконец приходит Джош. По включенному без звука телевизору уже около часа бегущей строкой предупреждают об опасности грозы, и, открыв дверь, я убеждаюсь: грядет что-то страшное. С полицией Джош пробыл так долго, что успело стемнеть.

Я впускаю его и с трудом закрываю дверь, которая сопротивляется под порывами ветра. Джош подбегает к Лео, хватает его в охапку, расспрашивает, как прошел день.

— А где мама? — тут же задает вопрос Лео.

Джош теряется — понимаю, нелегко вот так сразу придумать, что ответить. Услышать правду для ребенка сейчас будет нелегко, особенно когда эту самую правду — где же все-таки Мередит — не знаем даже мы, взрослые.

— Мама на работе, — отвечает в итоге Джош.

— А когда она придет? — спрашивает Лео — тихонько, словно тайком от нас с Беа.

— Ты и сам понимаешь, — говорит Джош, — иногда мы не знаем точно, когда мама вернется с работы. Но я обещаю, что она постарается приехать как можно быстрее.

Мы усаживаем Лео смотреть мультики и, как только они целиком завладевают его вниманием, выскальзываем на кухню, чтобы переговорить втроем.

— Что там у вас было? — интересуюсь я и, открыв холодильник, предлагаю Джошу пиво.

Беа тем временем разогревает ужин и ставит тарелку на стол. Джош, как я и предполагала, есть отказывается. Вид у него измученный, растрепанный, понурый. На его лице щетина — уже два дня он не брился, вряд ли ходил в душ или спал.

— Они нашли у Мередит таблетки, — через силу отвечает Джош.

Все ясно — полиция обвиняет саму Мередит. Как же несправедливо!

— Разве у них был ордер на обыск? — возмущаюсь я.

Джош с сожалением качает головой:

— А он им не понадобился, Кейт.