— Редко мы с тобой встречаемся, Костик. Очень редко, — сокрушался Миша. — Когда мы с тобой по-настоящему гуляли? И не вспомнишь!

— Весной,— вспомнил Константин.— На еврейскую пасху.

— Точно! На Песах! Точно! Как мы гуляли, Костик!

Миша перешел к старой, но все еще шикарной радиоле «Эстония», поставил пластинку, нажал клавишу.

«Фа-фа-ра-ри-ра-ра, фа-фа-ра-ра», — тихо запел Хампердинк. Миша схватился за розовую лысину.

— Где мои семнадцать лет?! На Большом Каретном! Помнишь, Костик? Ты все помнишь?!

— Кайфую, как последний сучило,— подтвердил Константин.

Мы выпили. Костя жадно набросился на еду. Миша, подперев розовое лицо кулаками, смотрел на него, блаженно улыбаясь.

— Вот ты меня, Костик, плейбоем назвал… А ты не плейбой? А ты? — Миша хитро посмотрел на меня. — Все мы плейбои! Все! Россия — родина плейбоев! В Штатах плейбоями становятся в пятницу вечером и кончают ими быть в воскресенье. В России плейбой — всю неделю плейбой! Из года в год! От рождения до смерти! Что вы так смотрите на меня, молодой человек? — это он мне сказал. — Вы думаете, я не в курсе дела? Костик, скажи своему «советнику», что я эту тему знаю досконально! У меня, молодой человек, антикварный магазин в Бруклине. Костя, скажи! Но я не могу там жить! Жалкие, несчастные люди эти янки… Меня от них воротит! Жалкие и несчастные. Их только пожалеть можно. Ах, где ты, моя черноглазая, где? Подпевай, Костик! Только тихо! Птичек не разбуди!…

— Хорош! — успокоил его Константин,— Миша, мы ведь по делу к тебе…

— Какие дела, Костик?! — взмолился Миша. — Я захворал от этих дел! Давление поднялось! Сердце… Вчера я целый день общался с ментами! Ты представляешь, Костик? Я рад, что ты заехал! Я рад, Костик! Веришь?

Константин прищурился.

— А ты не удивился, что я к тебе заехал?

— А чего мне удивляться? — обиделся Миша. — Заехал и заехал. Ты же почти родной.

— А ты не удивился, что я живой? — наклонился к нему Константин.

Миша внимательно посмотрел на него:

— Ты меня пугаешь, Костик.

Константин уставился в него глазами цвета «металлик».

— Прикинь, Миша… Днем я тебе позвонил, что в одиннадцать буду с советником на Мойке… Помнишь?

Миша кивнул.

— Я не понял, я-то при чем? Ну, будешь и будешь. Меня ты туда не приглашал.

— Слушай дальше,— перебил его Константин.— Ровно в одиннадцать в меня на Мойке стреляли. В меня и в моего советника… Прикинул?

— Бог ты мой! — всплеснул руками Миша. — Не попали?!

— Попали! Прикинул?

Миша внимательно посмотрел на меня, потом на Константина:

— Понимаю… Ты «подставу» устроил…— Миша опустил лысую голову: — И на кого ты думаешь?

Константин приподнял по-волчьи верхнюю губу. Засияла золотая коронка.

— На тебя.

— Понимаю, — кивнул Миша. — Ты и мне «подставу» устроил. По телефону позвонил,— Миша пожал плечами. — А я-то не понял, в чем дело?

— Теперь понял? — тихо спросил Константин.— Привет тебе от генерала Багирова.

Миша вздохнул и развел руками.

— Он мне сам позвонил. Спросил про тебя. Я сказал. Ты же не предупредил меня, Костик, чтоб я молчал… — Миша обрадовался счастливой мысли. — Если бы ты меня предупредил, неужели бы я ему сказал?! Ты сам виноват, Костик! А я-то при чем? Разве я виноват?

Константин смотрел на него, прищурясь.