— Я узнала о завещании твоего свекра. Очень хитрое завещание.

— Но и я о нем знаю, — с некоторым раздражением в голосе сказала Мария. — Если у нас с Федором не будет детей, то все переходит к Павлу. Потому-то Федор и пошел на риск — поплыл в Америку. Если все отойдет брату, то будет, говорит он, задел на наше будущее. Если, конечно, ему случится везение.

— Случится. — Лиза поморщилась. — Но ты не знаешь или пропустила мимо ушей, что в том завещании есть интерес Севастьяны.

Лиза коротко объяснила сестре, что может потерять Севастьяна Буслаева, если наследником всех капиталов Финогеновых станет Павел.

— Вот как? — воскликнула Мария. — Тогда она нам не враг.

— Да. Напротив, может стать другом и помощницей.

— Думаешь, нам понадобится помощница? Я знаю, она умеет принимать роды, но ты ведь тоже обо всем знаешь. Ты мне расскажешь, ты меня научишь. Привезла книгу?

— Конечно, — кивнула Лиза.

— Как имя того доктора? Ты мне говорила, но оно такое трудное, что вылетело из головы.

— Амбодик. Это его псевдоним. На самом деле его зовут Максимович. Нестор Максимович. Он профессор акушерства в петербургских госпиталях. У него много сочинений на медицинские темы. Я привезла с собой «Искусство повивания, или Наука о бабичьем деле». Там есть рисунки, на них все ясно и понятно. Мы с тобой разберем каждый.

— Хорошо, — сказала Мария. — Но… ты думаешь, кто-то может быть все-таки нашим врагом?

— Да, — вздохнула Лиза, — причем весьма серьезным. — Она обняла сестру за талию. — Об этом мы с тобой поговорим позже. Пока его нет. То есть он, конечно, есть, но еще не враг. Напротив, сейчас он готов быть другом. Поэтому чем дольше он не узнает о том, что у Федора будет наследник, тем дольше он не будет нашим врагом. Вот поэтому мы должны стать с тобой настоящими затворницами.

— На всю зиму, да?

— Как можно скорее. Чем раньше в городе начнутся пересуды о том, что мы не хотим ни с кем иметь дела, что мы самовлюбленные и презирающие всех вокруг и… Не стану продолжать, говорить будут много и всякое. Но чем раньше заговорят, тем раньше закончат. Сама знаешь, так всегда бывает. Потом к нам пропадет всякий интерес, горожане займутся кем-то другим.

— Верно, — согласилась Мария. — О нас не будут говорить слишком долго, я не тесно слилась с местным обществом. Оно такое скучное.

— Ты не бываешь на здешних балах? — удивилась Лиза.

— Я бывала даже на маскарадах, — засмеялась Мария. — Но мне даже их простые балы казались похожими на маски.

— Так хороши все и без масок? — хмыкнула Лиза.

— Нехорошо, конечно, осуждать людей, я знаю, но скажу так: здешние балы не похожи ни на московские, ни на парижские. И потом, ты сама знаешь, мы с тобой обе не слишком-то большие их любительницы. Я больше времени провожу с Федором, с книгами, с Севастьяной и ее воспитанницами. Сама знаешь, отец приучил нас тратить время с пользой, а не праздно.

— Тот, кто может стать нашим врагом, тратит время праздно. А праздность стоит дорого, — задумчиво сказала Лиза. — Поэтому он ждет не дождется, когда доберется до денег Федора, то есть до ваших денег, чтобы упиваться своей праздностью.

— Да, в Москве Павел играет в карты после завтрака и до обеда.

— А после ужина — до рассвета, — подхватила Лиза. — Таких мы с тобой немало видели.

— Он был как-то у нас, позавтракал и предложил сыграть в карты.