Часов в десять вечера, когда обе женщины уже собирались ложиться спать, Вася ушел.

Как раз в тот день подросшие отпрыски бывшей советской элиты шумной компанией отмечали день рождения Владика Горчевского — сына прославленного в советские годы режиссера, снявшего не один фильм про героических революционеров, стахановцев и солдат Великой Отечественной, а потому обласканного властью, маститого и благополучного.

В постперестроечные годы положение режиссера несколько пошатнулось, стахановцы как-то вышли из моды, но и тут Вениамин Андреевич сумел проявить недюжинную гибкость, сняв несколько фильмов о буднях бандитской братвы. Кино получилось весьма достоверным, и в интервью режиссер часто говорил, что внимательно изучал материал, что у каждого героя есть реальный прототип…

Злые языки, конечно, болтали, что эти самые «прототипы» и спонсировали фильмы о самих себе, но мало ли что можно сказать! Успешный человек всегда вызывает зависть.

Сам Вениамин Андреевич как будто вовсе не обращал внимания на слухи. «Собака лает, а караван идет!» — любил повторять он. Вскоре он снова почувствовал себя на коне, мадам Горчевская цвела аки майская роза, не давая ни малейшего повода заподозрить свой истинный возраст и коротая время между салонами красоты и светскими тусовками, а Владик благополучно закончил ВГИК и собирался в самое ближайшее время пойти по стопам отца. Он даже начал подбирать актеров для съемок молодежной комедии под оригинальным названием «Клубешник».

День рождения отмечали с размахом. Родители тактично уехали в город, и возле отстроенного на месте старой дачи кокетливого кирпичного коттеджа не протолкнуться было от новых, сверкающих лаком автомобилей. Охране были даны четкие указания — беспрекословно пропускать всех гостей, указанных в длинном списке.

Вася отправился туда на правах товарища детства. Было время, когда они с Владиком вместе играли в песочек под надзором бабушек… Он вручил подарок — красивый серебряный бокал с узором из цветов и листьев — произнес подобающие поздравления… Сам именинник немного удивился: с Василием они почти не общались, слишком уж он был нелюдимый, но ведь не выгонять же соседа! Его приняли, усадили за стол, налили вина и тут же забыли о нем. Тусовка собралась большая, одним гостем больше или меньше — какая разница?

Как все, он выпивал и закусывал, поднимал свой стакан за именинника и даже произнес в его честь витиеватый тост. После полуночи, когда все присутствующие уже были изрядно пьяны, многие разбрелись по парам и устроились где придется — в комнатах, на веранде, а то и прямо в саду на открытом воздухе. Благо, ночь была теплая…

Вася уединился с Люськой Коршиной — дочкой известного когда-то партийного босса, а теперь студенткой института международных отношений и заядлой тусовщицей. Люська была девушка сговорчивая, а потому не спал с ней только ленивый. Когда Вася предложил «перепихнуться по-быстрому», она охотно согласилась. Маленькая комнатка вроде кладовки на первом этаже оказалась свободной, и узкая постель, неведомо кем и для кого здесь приготовленная, приняла их в свои объятия…

Домой Вася вернулся только к полудню — и застал там машины «Скорой» и милиции. Соседка Валентина Петровна утром зашла навестить Софью Аркадьевну, принести ей обещанные семена какой-то там особенной настурции. Дверь в дом оказалась заперта, и это уже было странно: старушка обычно вставала с первыми петухами. Соседка встревожилась, стала стучать, но ей никто не открыл. Обойдя дом, она заглянула в окно и увидела, что Софья Аркадьевна лежит в постели с открытым ртом и посиневшим лицом.

— Я сразу поняла, что она мертвая! — говорила потом Валентина Петровна приехавшим оперативникам.