Следствие установило причину несчастья: выпив на двоих бутылку дорогого вина, женщины легли спать, а наутро не проснулись. Протопив печь, они слишком рано закрыли заслонку, и ядовитый угарный газ убил их.

В крови у обеих потом обнаружили снотворное, но придавать этому факту особенное значение никто не стал. В бабушкиной тумбочке обнаружился пузырек с таблетками и даже рецепт, выписанный врачом, лечившим ее всю жизнь. По словам сына, Неля тоже страдала бессонницей в последнее время, так что вполне могла воспользоваться лекарством.

Оставалось только догадываться, зачем понадобилось теплой летней ночью топить печь. Следователь даже вызвал Василия на допрос, но подозрений парень не вызвал. Он выглядел растерянным, подавленным свалившимся на него горем, но вел себя вполне адекватно, связно отвечал на вопросы и очень переживал, что в тот вечер ушел на день рождения к приятелю, оставив мать и бабушку одних.

Еще больше его огорчала та самая злосчастная бутылка вина, которую он сам привез, чтобы отметить окончание института.

Свидетелей оказалось достаточно, и все они подтвердили его алиби. Смерть двух женщин списали на несчастный случай, Васю отпустили с миром, и дело навеки упокоилось в архиве.

Только Люська, которая у следователя уверенно говорила, что Вася действительно был с ней и никуда ночью не отлучался, была даже где-то шокирована. В тот вечер она действительно была сильно пьяна, утром проснулась с головной болью, и Васька был рядом, но узкие модные джинсы, которые девушка надела, собираясь на тусовку, так и остались на ней! Получается, ничего не было? Или парень умудрился так ловко натянуть их снова?

Было немножко обидно, что красавчик (на Ваську она давно положила глаз!) вроде бы пренебрег ею, но черт его знает… Может, и сам отрубился или просто ничего не смог. Точно этого теперь не узнать, так что и заморачиваться не стоит.

Вася вернулся домой, в московскую квартиру. При виде его бледного лица и кругов под глазами, сердобольные соседки шептались: «Бедный парень! Совсем стал на себя не похож, ходит, как тень… Оно и понятно — горе такое случилось! Совсем один на свете остался».

В ответ на соболезнования Василий кивал, говорил подобающие слова… Он знал, что лжет, и старался побыстрее избавиться от назойливых соседок. Он вовсе не скучал по двум женщинам, вырастившим его, не чувствовал себя одиноким, напротив — в душе впервые за всю жизнь появилось удивительное чувство свободы и покоя. Больше не нужно было ни с кем разговаривать, выслушивать нотации, никто целый день перед глазами не мелькает. Приходя домой, можно просто закрыть дверь и спокойно побыть одному, читать, слушать музыку…

А главное — думать.

Вскоре Вася продал квартиру на Ленинском — жить там он все равно бы не смог — и переехал в новостройку возле метро «Новые Черемушки». Новая квартира показалась такой просторной и светлой после родного обиталища, заставленного старой мебелью и прочим барахлом, которое мама с бабушкой наотрез отказывались выбрасывать!

Васе очень нравилась гулкая пустота, белые стены, большие окна без всяких рюшечек и занавесочек… Новый дом — первый настоящий дом в его жизни! — казался немного похожим на монашескую келью: строгая простота, чистые линии и ничего лишнего. Первое время юноша даже спал на полу.

На работу Василий устраиваться не стал — доход от сдачи бабушкиной квартиры вполне покрывал его скромные потребности. Теперь у него было куда более важное занятие: он готовился к выполнению своей миссии. Снова и снова перечитывал еще дореволюционное издание «Молота ведьм», приобретенное в антикварном магазине за бешеные деньги. Ни неудобочитаемый язык, ни мрачный средневековый формализм, ни скверная репутация этой великой книги не останавливали его.