Да, радуга действительно появилась! Раньше он никогда не видел ничего подобного. Она уходила прямо в небо, словно разноцветный мост, соединяющий миры. Василий протянул руку, чтобы потрогать это чудо, и в следующий миг оказался внутри. На него изливались потоки света — алого, оранжевого, желтого, зеленого, синего, фиолетового… Они перетекали друг в друга, пока не слились в один-единственный ослепительно яркий и чистый белый свет.

— Вы чувствуете, как возрождается и наполняется жизнью каждая клеточка вашего существа.

Василий купался в лучах света, почти растворяясь в нем. И в то же время он понимал, что возврата уже не будет. Хотелось крикнуть:

— Нет, нет! Пожалуйста, не надо! Я хочу остаться здесь, остаться навсегда, хочу быть тем, кем я был когда-то, верните мне мою жизнь!

Но голос был неумолим.

— Раз… Сейчас вы пройдете через радугу.

— Два… Вы возвращаетесь, чувствуя себя свежим и энергичным.

— Три… Ваши воспоминания остаются у вас в сознании, и вы можете вернуться к ним, как только пожелаете…

— Четыре… Вы готовы опять вступить в этот мир…

— Пять… Вы открываете глаза и чувствуете себя превосходно!

Вася ощутил жесткость коврика под лопатками, запах пыли и пота, почти как в школьном спортзале. Открыв глаза, он увидел, что снова находится в том самом подвальчике, куда пришел несколько часов назад. Вокруг были те же люди. Мир вернулся на привычное место.

Соседи также постепенно приходили в себя. Они протирали глаза, вертели головами, кто-то ощупывал свое тело, будто заново привыкая к нему.

Другие болтали без умолку, шумно делились впечатлениями. Очкастая девица оказалась египетской жрицей богини Хатор, и странно было видеть, как нескладная фигурка в клетчатом платье приобрела вдруг на мгновение царственную осанку и глаза, почти невидимые за толстыми выпуклыми линзами, сверкнули ярко-изумрудным светом.

Мужик в мятом пиджаке оказался крестьянином, жившим где-то в Северной Англии в середине шестнадцатого века (точнее он вспомнить не мог, знал только, что страной в то время правил добрый король Генрих VIII). Он казался разочарованным. Наверное, воображал, что в прошлой жизни был каким-нибудь Цезарем или Наполеоном, а тут такой облом!

Парень в рваных джинсах по имени Саша не мог забыть свое путешествие по узкому извилистому тоннелю.

— Я тут недавно «Побег из Шоушенка» посмотрел, там чувак из тюрьмы через канализацию линяет. Так тут покруче будет! — говорил он.

Василий отмалчивался. Рассказывать о пережитом не хотелось никому, особенно этим людям. Он ревниво хранил воспоминания, словно бесценное сокровище, и ни с кем не хотел делиться им. Так и ушел, не сказав никому ни слова.

В тот вечер он долго бродил по улицам, пытаясь разобраться в новых ощущениях. Чувства бурлили, искали выхода, но Василий пока и сам не мог выразить, что испытывает.

Твердо он знал только одно: теперь он не сможет жить так, как раньше.

Трагическую историю своего появления на свет он знал наизусть, мать никогда не упускала случая рассказать ее еще раз.

Но только теперь, пережив драму рождения, Василий понял причину своей обиды на женщину, что произвела его на свет.

Раньше он не знал, почему мать так чужда ему, почему ее прикосновения заставляют сжиматься и от одного только звука ее голоса к горлу подступает тошнота, но теперь глухая неприязнь превратилась в открытое негодование.

Столько лет он чувствовал себя отверженным, отторгнутым, выброшенным раньше времени из теплого чрева — единственного, пожалуй, места на свете, где человек испытывает благодатный покой! И ради чего? Почему она так поступила с ним? Думая об этом, Василий задыхался и сжимал кулаки в бессильной ярости.