Повисло мертвое молчание. Затем Энтониета спросила:

— Ты имеешь в виду, что мы станем кинозвездами? Энтони и мне?

— И я, — поправила ее Энн. — Да, он сказал, что даст вам крупную роль и, конечно, вы заработаете немало денег.

— Он рассказал о своей студии, — сказал Энтони. — Она недалеко от Лондона, но, конечно, для некоторых съемок они используют настоящие вещи. Один фильм они снимали в Девоншире.

— Я получу прелестные платья? — спросила Энтониета.

— Это зависит от обстоятельств, — ответила Энн. — Пока он не сделал таких конкретных предложений. Но мы подумали, что вы захотите сказать нам, как вы к этому относитесь, прежде чем он позвонит. Вы получите контракт на определенное время — полгода, год, может больше.

Близнецы повернулись друг к другу. Глядя на них, Энн заметила, как замечала часто до этого, что с серьезным выражением лиц они казались более взрослыми и рассудительными, чем были на самом деле, а в случае необходимости — и она знала это слишком хорошо — серьезность маскировала их проказливость и озорство. Она знала также, что, глядя друг на друга, они полностью соединялись. Очень редко один из них хотел чего-то или наслаждался чем-то без другого. А сейчас они замолчали на несколько мгновений, и Энн понимала, что они переговариваются без слов на уровне инстинкта, и их общение более тонкое, чем обычное словесное общение людей.

Первым заговорил Энтони:

— Ты предоставляешь решение нам, Энн?

— Да, если вы хотите.

Энтони посмотрел через комнату на Джона, державшегося на заднем плане.

— Послушай, Джон, ты ведь сказал, что заплатишь за наше обучение в школах, разве нет? И за многое другое, о чем мы говорили до того, как Энн вышла за тебя?

— Верно, — ответил Джон.

— Ты не изменил своего решения?

Джон покачал головой:

— Нет. Я бы хотел, чтобы вам было абсолютно ясно: все мои предложения остаются в силе.

— Я думаю, — вмешалась Энн несколько раздраженно, — что это возможность для вас стать независимыми и иметь собственные деньги. Часть из них вы могли бы потратить сейчас, но, если бы вы имели успех, а это вполне вероятно, мы могли бы отложить часть денег до тех пор, пока вы не повзрослеете.

— Мы будем играть самих себя? — спросил Энтони.

— Что значит самих себя? Что будете выступать под своими именами?

— Нет. То, что мы будем играть детей, подростков, как они это называют. Они не дадут нам взрослые роли?

— Ты полагаешь, что был бы способен сыграть их? — с улыбкой спросила Энн.

Энтони посмотрел на Энтониету:

— Уверен, что нет. Ну что же, если решение должны принять мы, наш ответ: нет. Мы не хотим скакать по сцене, так ведь, Энтониета? Если Джон сделает, что обещал, мы хотели бы учиться в хорошей школе и приезжать сюда на каникулы. Из того, что говорил мистер Уотни, ясно, что фильмы снимаются целую вечность. И должно быть, ужасная скучища слоняться по студии с измазанным лицом.

Энтони замолчал, и наступила тишина. Энн глубоко вздохнула.

— Ты согласна с таким решением, Энтониета? — спросила она.

— Конечно, если Энтони так говорит, — лояльно ответила девочка.

Энн догадалась, что ей жаль прощаться с мечтой о прекрасных платьях и украшениях.

— Ну, значит, так и решили, — сказала Энн. Она не думала, что в ее голосе прозвучит такое острое разочарование.

Близнецы еще немного постояли в нерешительности.