— Нам можно идти? Баркер ждет нас, чтобы отвести на крышу.

Ответил Джон:

— Думаю, вы больше не нужны. Но если это вас не затруднит, пожалуйста, не падайте с крыши.

— Не упадем! — крикнул из дверей Энтони.

Энтониета, более женственная и ласковая, добавила:

— Мы считаем, что у тебя чудесный дом, Джон. Он больше похож на дворец, чем на обычный дом, — и тоже убежала.

Синклер встал и, подойдя к Энн, нежно положил ей руку на плечо.

— Не будьте слишком разочарованной, — сказал он. — Дети приняли правильное решение.

— Надеюсь, — грустно ответила Энн.

Не добавив больше ни слова, Синклер вышел из комнаты. И только когда дверь за ним закрылась, Энн осознала, что снова осталась наедине с Джоном.

— Что ж, ты выиграл, — сказала она, и в тоне ее больше не было вызова, только усталость.

— Неужели мы должны воевать? — Голос Джона был тихим, и Энн показалось, что в нем прозвучала просьба.

— Я не хочу воевать.

— И все же ты воюешь со мной. Не только из-за этого случая, но и из-за многих других вещей. — Энн с удивлением смотрела на него. — А между тем есть только одно, что я хочу сделать, если ты позволишь мне. Я хочу сделать тебя счастливой.

Она почувствовала, что нет слов, которыми она могла бы ответить ему, и смущение мурашками пробежало по ней. Она знала, что он смотрит на нее, ожидая ответа, но почему-то не могла ничего сказать.

Воспоминание об испытанном ею страхе вернулось, и в ней шевельнулось подозрение — эта неожиданная нежность, не может ли она быть какой-то новой хитростью, которая даст ему незаслуженное преимущество?

— Уже три часа, — сказала Энн, сравнив свои часы с часами на камине, просто чтобы что-то сказать.

— У тебя есть какое-то дело?

— Думаю пойти посмотреть, что дети делают на крыше. Кажется забавным, что меня не ждут тысячи дел, а времени, чтобы переделать их все, не хватает.

— Я надеялся, что ты поедешь со мной и я покажу тебе парк. Ты ведь его еще не видела, а там есть на что посмотреть.

— Это было бы чудесно, — ответила Энн. — Я разыщу детей и позову их тоже. Они безусловно придумают какую-нибудь проделку, если их оставить здесь.

Даже если Джон был разочарован тем, что они не поедут вдвоем, вида он не подал.

— Я распоряжусь, чтобы прислали машину с открытым верхом, — сказал он. — День сегодня прекрасный. Но тебе придется что-нибудь надеть на голову.

— Я возьму шарф.

— Кстати, у меня еще не было возможности сказать тебе, как мне понравилось это.

— Понравилось что? — переспросила Энн, затем проследила за его взглядом: — О, волосы! Надо было обдумать так много всего, что я о них совершенно забыла.

— Тебе идет, — серьезно сказал Джон. — Спасибо, что выполнила мою просьбу.

— Твою просьбу? — повторила Энн его слова и вспомнила: — Ах да, ты просил меня разделить их на прямой пробор, верно? Но я не хотела этого делать, я нравилась себе такой, какой была. Но Чарлз высказал такое негодование по этому поводу, что я подумала: лучше сделать все, как он велит, к его приезду с теми чудесными платьями, которые он обещал привезти.

Она пошла к двери, и в комнате внезапно стало очень тихо. Энн оглянулась. Джон смотрел на нее странным взглядом.

— Пойду поищу близнецов, — быстро сказала она.