Свекровь отошла, а взгляды Энн и Синклера встретились. Он улыбнулся понимающе и с симпатией.

Энн воспринимала обед как длительную скучную церемонию. Разговор не получался из-за диктаторских высказываний леди Мелтон по любому вопросу, а Вивьен совершенно демонстративно обращалась только к Джону. Небольшое воодушевление, которое Энн испытала по поводу успеха своего платья, погасло, и она ощущала нарастающую депрессию. Неужели эти церемонии, эти условности и подспудное присутствие ревности и соперничества — это все, что ждет ее в будущем? Она вспомнила шумные, оживленные семейные застолья, которыми обычно наслаждалась дома, споры, которые вел ее отец с жаром и энергией хорошего оппонента, то веселье, тот смех, от которого они иногда просто не могли удержаться, и шутки, которые неизменно сопровождали те же самые вещи. Могут ли все деньги мира купить то, что было у них? Энн знала ответ.

Она оторвалась от своих дум, услышав, как Вивьен произнесла:

— Ты еще не сказал мне, Джон, что планируется на вечер. Я слышала, что ты упоминал о поездке к Марлоу.

— Я везу к ним Энн, хочу их познакомить.

— А мы, значит, не включены в число приглашенных? — тон Вивьен был вызывающим.

— Можете поехать, если хотите. Я собирался взять с собой одну Энн.

— Как эгоистично с твоей стороны, — обвинила его Вивьен. — А мы должны сидеть дома с вязаньем и пасьянсами?

Ей ответил Чарлз:

— Предполагается, что у Энн и Джона медовый месяц.

— Я надеялась, что ты помнишь об этом, Чарлз, — ответила Вивьен, глядя на Энн.

К собственной ярости, Энн почувствовала, что краснеет. Хотелось бы ей знать, подслушала ли Вивьен комплименты Чарлза, видела ли, как он целует ей руку, или это был выстрел наугад?

Джон поставил точку в этом споре:

— Если кто-то еще хочет ехать, место в машине, разумеется, найдется.

— Тогда, думаю, поедем все, — решила леди Мелтон. — Мне надо повидать миссис Марлоу по делам женского института в Крокли.

— Прекрасно, — согласился Джон, и в голосе его не было даже намека на разочарование.

Энн почувствовала облегчение. После того, что произошло сегодня днем, она боялась оставаться наедине с Джоном.

— Можно не торопиться, — сказала леди Мелтон, когда все встали из-за стола. — Мы поедем не раньше, чем через полчаса по крайней мере. Марлоу обедают позже, чем мы.

— Я заказал машину к половине десятого, — объявил Джон.

Энн поднялась наверх пожелать доброй ночи близнецам. Свет в их комнатах был погашен, но они, конечно, не спали и, судя по быстрому топоту босых ног, который она услыхала, когда повернула ручку двери в комнате Энтони, вылезли из постелей и разговаривали через открытую дверь между их спальнями.

— Где вы? — позвала Энн.

— О Энн, это ты? — Энтони сел в постели и включил лампу, а секундой позже Энтониета выбежала из соседней комнаты. — Смешно, правда? — обобщил мальчик свои впечатления.

Но Энтониета, будучи девочкой, заметила перемены в Энн:

— Это твое новое платье? Ты выглядишь замечательно.

— Почему вы не спите? — спросила Энн. — Мне казалось, вы устали.

— Мы слишком взволнованны, чтобы спать, — ответил Энтони. — Знаешь, что мы обнаружили? Комнату, набитую засушенными птицами, животными и рыбами.

— О да, я знаю эту комнату, — улыбнулась Энн. — Джон сказал, что ее называют музеем. Его отец убил на охоте несколько оленей, и сам Джон несколько других. Вы должны попросить его рассказать об этом.