— Очень милое платье, Энн, — похвалила леди Мелтон, как всегда отрывисто. — Я должна заметить, ты сделал хороший выбор, Чарлз.

— Спасибо вам за несколько добрых слов, — ответил Чарлз с таким сарказмом, что леди Мелтон посмотрела на него с упреком.

— Я рад, что ты выглядишь так прелестно, Энн, — сказал Джон, — ведь нас пригласили после обеда приехать в Крокли-Касл. Семья Марлоу — мои давние друзья, и я с гордостью покажу им свою жену.

— Мы куда-то едем? — раздался звучный голос.

В дверях стояла Вивьен.

Энн обернулась. Она догадалась, что Вивьен специально ждала, когда все соберутся перед обедом в гостиной, и только тогда спустилась сама. Несомненно, она одевалась, учитывая, что ей придется вступить в соревнование. Ее платье из золотой ткани было слишком торжественным для неофициального вечера дома. Вместе с искусно подобранными драгоценностями, смутно напоминающими украшения фараонов, одежда придавала Вивьен варварское великолепие, соперничать с которым было бы трудно, и только подчеркнутая простота платья Энн могла послужить достойным противовесом.

И, как бы охватив всю ситуацию одним взглядом, Вивьен прошла в гостиную.

— Ну, Чарлз, — сказала она, — полагаю, что должна поздравить тебя. Интересно, что мы, женщины, делали бы без него? — добавила она, обращаясь к Энн. — Но будьте осторожны, не позволяйте ему стать необходимым, иначе Джон утратит свою безмятежность и начнет испытывать досаду.

Джон уже был раздосадован, Энн поняла это по внезапно усилившемуся пожатию его руки. Теплое и твердое его прикосновение принесло странное ощущение комфорта, когда при появлении Вивьен Энн инстинктивно уцепилась за его руку. Однако, начав размышлять об этом, она смутилась и отошла к камину, где сидел Синклер — спокойный и молчаливый наблюдатель. Он улыбнулся ей.

— День был очень насыщенным, не так ли? — спросил он, и Энн была ему благодарна за то, что он ничего не сказал о разыгранной перед ним сцене.

— Близнецы отправились спать, — отозвалась она. — Они, наверное, изнурены, ведь они обежали весь дом, потрогали и осмотрели каждую мелочь и закончили день катанием на лодке по озеру.

— Вы позволите мне поздравить вас по поводу этих детей, вместо того чтобы поздравить по поводу платья? — спросил Синклер.

На сердце у Энн потеплело. Приступ тщеславия, который недавно казался таким важным, прошел, поглощенный истинными заботами о будущем детей.

— Они на самом деле понравились вам или вы говорите это, чтобы сделать мне приятное? — спросила она.

— Когда вы узнаете меня лучше, — ответил Синклер, — вы поймете, что у меня есть один ужасный недостаток: я всегда говорю правду.

— Неужели это так страшно?

— Многие боятся правды.

— Я тем более благодарна вам за то, что вы сейчас сказали, — ответила Энн. — Я люблю близнецов, но всегда опасаюсь, что другим они могут показаться избалованными или скороспелыми.

— Я считаю, оба они очаровательные и очень естественные дети.

Последние слова уловила леди Мелтон.

— Вы говорите об Энтони и Энтониете? — спросила она. — Надеюсь, Энн, вы объяснили им, что они должны быть поаккуратнее и не хлопать дверьми в этом доме. Утром я видела, как Энтони выскочил из библиотеки и дверь за ним задрожала с такой силой, что одна из люстр едва не сорвалась.

— Я поговорю с ними об этом завтра, леди Мелтон, — спокойно пообещала Энн.

Свекровь отошла, а взгляды Энн и Синклера встретились.