— Брачные игры, — заметил я.

— Угу, — невесело ответил Панцирь. — Допускаю, что они и до всего этого были парой, такое тоже случалось, разум человеческий исчез, а вот привязанность друг к другу никуда не делась. Любовь, мать её так, творит чудеса. Пойдём уже, пока нас не заметили.

Глава четвёртая

Мы были в пути уже десять дней, тайга всё не кончалась, поселения были редки, да и большинство из них мы обходили стороной. Запасы еды закончились, почти пустой мешок без дела болтался у меня за плечами. Но главной проблемой была обувь: туфли мои окончательно пришли в негодность, правый каблук раскололся надвое, став похожим на копыто, а на левом отваливалась подошва, приходилось её подвязывать верёвочкой, которая постоянно слетала. Всё это ужасным образом сказывалось на состоянии моих ног и скорости нашего передвижения.

Тварей мы встречали ещё дважды. В первый раз это была одиночная особь, правда, очень крупная, Панцирь срезал её из автомата в прыжке, использовав меня, как приманку. Во втором случае на нас напали трое, гораздо мельче первого, но такие же агрессивные. Тут пришлось сложнее, меня Панцирь закинул на дерево, а сам вступил в противоборство. Он при этом отделался несколькими царапинами, а я и вовсе не пострадал, если не считать четырёх истраченных патронов. В магазине винтовки оставалось всего четыре.

Впереди по курсу располагался очередной посёлок, довольно крупный и, по словам моего проводника, населённый относительно цивилизованными жителями. Туда мы сейчас и направлялись, радостно предвкушая отдых, баню, сытный ужин и, возможно, решение моих проблем с обувью. Последнее мне особенно понравилось, поскольку ноги у меня были не казённые, а башмаки доживали последние дни. Панцирь на полном серьёзе предлагал надрать коры с деревьев и сплести мне лапти. Я отказался, уж лучше босиком.

Посёлок назывался оригинально. «Новый», точно такая же деревня, огороженная частоколом, разве что, раз в пять больше, да и укрепления более серьёзные, стая тварей должна быть очень большой, чтобы прорваться, но и тогда половина останется на кольях.

Мы уже привычно встали у ворот и не предпринимали никаких действий, ожидая реакции изнутри. Реакция эта несколько затянулась. За стеной слышалась негромкая ругань, создавалось впечатление, что они решают, впускать нас за периметр или же лучше дать пинка и направить дальше. В итоге победила первая точка зрения, ворота медленно приоткрылись на полметра, после чего мы просочились внутрь. За воротами стоял высокий худой мужик в годах, который смотрел на нас недовольным взглядом.

— Здорово, Швед, — проговорил Панцирь, остановившись.

— Здоровей видали, — буркнул тот, потом смерил меня подозрительным взглядом и добавил, — проходите в дом, разговор есть.

Несмотря на неприязненное отношение местного старосты, приняли нас хорошо, усадили за стол в большой комнате, а молодая девушка в выцветшем платье отправилась готовить обед (ну, или ужин, время шло к вечеру). Тот, кого Панцирь назвал Шведом, уселся напротив нас. Рядом присел ещё один мужик, примерно того же возраста, только пониже ростом, гладко выбритый и без седины в волосах.

— Что-то случилось? — спросил Панцирь, нарушив молчание, — если нам тут не рады, можем уйти прямо сейчас.

— Понимаешь, Саша, — начал коллега Шведа, — уходить тебе не нужно, хотя бы потому, что смысла в этом никакого нет. Уже нет. Но будет лучше, если ты подробно объяснишь нам, куда ходил, что там делал и кого за собой привёл?

— Без проблем, — Панцирь развёл руками. — А в чём дело, вас это каким образом интересует?

— Таким, что в прошлый раз ты за собой хвост привёл.

— Хвост? — на лице проводника отразилось искреннее удивление.