– Понял, – кивнул Муха.

– Забери то, что он передаст. И скажи: Матти Мюйр. Контакт. Пусть пробьют.

– И Рита Лоо, – подсказал Муха. – Тоже контакт. И еще какой.

– Правильно. Действуй.

Я вернулся в гостиную.

– Что происходит? – спросил Артист.

– Пока не знаю.

– Но происходит?

– Похоже на то.

Я прошел в кабинет.

Разговор, судя по всему, намечался серьезный. Вокруг Томаса Ребане начало что‑то происходить. Может быть, как раз то, что имел в виду генерал Голубков.

Как и все в этих апартаментах, предоставленных в распоряжение внука национального героя Эстонии, кабинет был обставлен стильно и одновременно очень солидно. Красивый письменный стол из темного резного дуба с полированной столешницей располагал к вдумчивой умственной деятельности, а кожаный диван и два глубоких кресла вокруг овального журнального столика словно бы приглашали уютно расположиться в них и вести обстоятельные деловые переговоры или за рюмочкой коньяка доверительно высказывать свои самые сокровенные мысли, которые с точки зрения властей всегда считались крамольными.

Что когда‑то и делали в этом кабинете первые лица.

Переставая после этого быть первыми.

Почему, интересно, сокровенность всегда крамольна?

Но сейчас, как и во всех гостиничных номерах при смене постояльцев, кабинет был безлик, не одушевлен ни бумагами на столе, ни тем легким беспорядком, которым сопровождается любая живая жизнь.

За столом восседал Томас Ребане, отражаясь в полировке столешницы верхней половиной туловища и оттого похожий на бубнового валета. Рита Лоо устроилась в дальнем углу дивана, дыша духами и туманами, нога на ногу, пальцы сцеплены на колене, червонная дама. Матти Мюйр в своей черной тройке неторопливо прохаживался по ковру от залитого солнцем окна до книжного шкафа, сумрачно зияющего пустыми полками, кончиком мизинца приглаживал щеточку усов, благожелательно щурился. Его кейс лежал на подоконнике, лоснясь дорогой кожей.

Король пик.

А какого достоинства и какой масти я? И какая масть нынче у нас козырная?

– Теперь я могу говорить? – вежливо поинтересовался Мюйр у Риты, когда я вошел в кабинет и погрузился в кресло, всем своим видом показывая, что выколупать меня оттуда можно только с помощью ОМОНа или спецподразделения «Эст».

Она кивнула:

– Разумеется. Сегодня у нас свобода слова.

– Господин Ребане, я пришел к вам для частного разговора. Вы уверены, что при нем должен присутствовать ваш очаровательный пресс‑секретарь?

– Я? – переспросил Томас. – Да. Или нет?

– Да, – сказала Рита.

– Да, – повторил он. – А почему?

– Потому что ты мой жених.

– Жених. Помню, ты говорила. Господин Мюйр, да.

– Охрана тоже обязательна?

– Понятие охраны мы понимаем расширительно, – объяснил я. – В наши функции входит охрана не только физического, но и душевного здоровья клиента.

– По‑вашему, я могу ему угрожать?

– Ему может угрожать все. Он беззащитен, как одуванчик. Или как овечка в глухом лесу.

– Мне больше нравится одуванчик, – подумав, сообщил Томас.

– Пусть так. Но я считаю своим долгом присутствовать при твоих встречах с людьми, которые могут представлять собой источник угрозы. Вы против, господин Мюйр?

– Нет, – ответил он.