– Это все? – спросил я, недоумевая, почему этот пакет нельзя было передать мне с посыльным и не сделать этого завтра.

– Нет. Мне предписано ознакомить вас с документом сугубо конфиденциального характера. И сделать это немедленно. Надеюсь, не нужно объяснять вам значение термина «конфиденциальный»?

Он положил передо мной компьютерную распечатку. Это была расшифровка оперативной записи, сделанной, как значилось в предвариловке, в ночь с 24‑го на 25‑е февраля с. г. на базе отдыха Национально‑патриотического союза в Пирите.

Участниками разговора были: начальник секретариата правительства Эстонии Генрих Вайно, член политсовета Национально‑патриотического союза Юрген Янсен и командующий Силами обороны Эстонии генерал‑лейтенант Йоханнес Кейт.

Теперь мне стало понятным раздражение дипломата, для которого пост секретаря посольства был, говоря профессиональным сленгом, «корягой» – прикрытием его истинной должности руководителя эстонской резидентуры. Он не понимал, какого лешего в эти тайные дела понадобилось посвящать меня, обыкновенного туриста. Под видом обыкновенных туристов приезжали, конечно, разные люди, но ни один человек, причастный к спецслужбам, никогда не наделал бы столько шороху, сколько наделали мы, поставив на уши всю полицию и Силы обороны Эстонии. Но, видно, указание об этом поступило с таких верхов, что ему и в голову не пришло возражать. Единственное, что он мог себе позволить, – это всем своим видом выражать свое неодобрение действиями московского руководства.

Он и выражал. Пока я читал расшифровку, он нетерпеливо прохаживался по кабинету, ожидая, когда я закончу и уберусь к чертовой матери и из посольства, и из его жизни, строго регламентированной законами конспиративной работы. Любое нарушение этих законов грозило провалом агентурной сети, на создание которой было потрачено столько сил и денег российских налогоплательщиков.

Я вполне понимал его чувства, но читал очень внимательно. А заключительную часть перечитал дважды. В ней были ответы на многие вопросы.

Почти на все.

Там было:

"Вайно. А теперь к делу. Да, вы все правильно поняли, генерал. Главная карта в нашей игре – Альфонс Ребане. Но не менее важен и его внук Томас Ребане. Почему? Сейчас объясню. Как вы знаете, парламент принял на днях закон о возвращении имущества прежним собственникам. Это особняки, заводы. Но главное – земля. И вот представьте, что объявляется собственник на землю, на которой построены дома российских военных пенсионеров. Да, эти дома построены при советской власти и квартиры в них приватизированы. Но стоят‑то они на чужой земле. И собственник вправе потребовать выкуп за свою землю. Или назначить арендную плату. По своему усмотрению. Эта плата может быть очень высокой. И она будет очень высокой. Реакция?

Кейт. Это очень сильные дрожжи. Насколько я понимаю, речь идет не только о военных пенсионерах. Целые кварталы с преобладающим русскоязычным населением могут оказаться на чужой земле. Страсти будут накалены до предела.

Вайно. И в этот момент правительство недвусмысленно – актом торжественного перезахоронения штандартенфюрера СС – заявляет, что отныне героями Эстонии будут патриоты, сражавшиеся с советскими оккупантами. По терминологии русских националистов – фашисты. Получим мы нужный эффект?

Кейт. Думаю, да. Особенно если русские экстремисты решатся на провокации.

Янсен. Обязательно решатся. В этом мы им поможем.

Вайно. Есть и еще один очень важный момент. Чрезвычайно важный. Представьте на секунду, генерал, что владельцем земли, на которой стоят жилые кварталы с русскими, окажется – ну, кто?

Кейт. Не знаю.

Вайно. Штандартенфюрер СС Альфонс Ребане. Вернее, его законный наследник. Его внук Томас Ребане.

Кейт. Есть сведения о том, что Альфонс Ребане был крупным землевладельцем?

Вайно.