— Этот храм — самый значимый в православном мире после Иерусалимского. Того, что разрушен. Его возвращение в лоно христианства станет очень важным актом примирения.

— Я думаю, что вы не понимаете… увы, это только обострит ситуацию.

— Не понимаю? — усмехнулся Фрунзе. — Возможно. Но обратите внимание — Союз вернул все старые земли Российской Империи. Даже Аляску и Гавайи[В начале XIX века Гавайи стали фактически землей Российской Империи, но при формализации этого вопроса от них отказался Император под давлением своих предрассудков. В том числе и потому, что в тех краях действовало слишком много неблагонадежных на его взгляд людей.]. Осталась только Калифорния, но мы ведем переговоры. И близки к успеху.

— И к чему вы мне это говорите?

— Там, где был поднят российский флаг он не спускается. А если и спускается, то рано или поднят будет поднят вновь. Даже если для этого придется ждать сотни лет.

— И причем тут Айя-София?

— Советский Союз является законным наследником Российской Империи, принявший на себя все ее права и обязательства. А Российская Империя была законным наследником Восточной Римской Империи. Византии. Понимаете, к чему я клоню?

— Вы же сказали, что не хотите воевать с Турцией.

— Не хочу. И говорил и говорю. Но военные успехи вскружили головы отдельным гражданам. И указанный вопрос поднимается в кулуарных разговорах. Поэтому я и предлагаю найти способ для примирения по этому вопросу. Возвращение Святой Софии — это самый минимальный шаг, который позволил бы мне найти управу на эту болтовню.

— Как будто вы ее не сможете найти и так…

— Не смогу. Как и любой правитель, я опираюсь на определенные группировки. И не могу идти против их интересов.

— Тогда вы понимаете, почему я не в состоянии сделать то, что вы просите.

— Или не хотите?

— Духовенство на это не пойдет.

— И София — это начало, — словно не услышав его, продолжил Фрунзе. — Нам нужно будет найти способ примирить горячие головы. Я вижу это в том, чтобы все древние храмы, переделанные в мечети, вернуть христианам. Взамен я помогу вам с возведением крупных, красивых мечетей в крупных городах Союза. Для компенсации.

— Вы меня не слышите? Духовенство на это не пойдет.

— По делам их узнаете их, — пожал плечами Фрунзе. — Я предлагаю доброе дело в обмен на другое доброе. Куда более значимое. Я ведь не за деньги предлагал купить Софию. За деньги храмы покупать не прилично.

— Что за дело?

— В Союзе разработали новый тип домов с гибкой планировкой и конфигурацией[Здесь имеются в виду дома, построенные по принципу несущего монолитного железобетонного каркаса и плит, идущих на стены (которые все не несущие) и перекрытия.]. При массовом строительстве они получатся достаточно дешевыми. Быстрыми в возведении. Но главное — они сейсмостойкие. То есть, мы очень быстро, буквально в считанные годы сможем преобразить многие города Турции.

Ататюрк замолчал.

Задумался.

Эти дома ему были не так чтобы и нужны. Да, дело хорошее. Но они явно недостаточная плата для такой уступки. Равно как и строительство новых мечетей в Союзе. Однако какова альтернатива?

Он скосился на Фрунзе.

Тот смотрел на него и добродушно улыбался. Однако никого в мире эта демонстративная доброта уже не обманывала. Она выглядела словно улыбка паука. Такого милого. Такого пушистого…

Войска Фрунзе освободил на востоке. То есть, технически он был готов к войне с Турцией. Теперь готов. Момент для вступления в войну Ататюрк упустил.

Тем более, что судьба Финляндии, судя по всему, висела на волоске.