Тем более, что судьба Финляндии, судя по всему, висела на волоске. И, дожав ее, Михаил Васильевич бы сосредоточил на южном направлении все свои силы. И даже новый флот бы привел. Тем более, что греки явно дали понять — на кого они будут делать ставку в этой игре. А значит, если Фрунзе им пообещает что-то, то они выделят свои порты под базы для Балтийского флота и дирижабли. Так что Турция в самые сжатые сроки окажется в блокаде.

На суше же…

Он поджал губы. То, как РККА действовала в Афганистане не оставляло шансов удержать их в горах. Да и в остальном все выглядело очень грустно.

— Добрые дела, говорите? — наконец, произнес он.

— Да.

— А если мне не удастся с ними договориться?

— Добро всегда побеждает зло. — пожал плечами Фрунзе.

— Вот прям всегда?

— Кто знает. Если хотите — мы можем это проверить.

— Не стоит… — дернув подбородком, произнес Ататюрк…

Вечером того же дня делегация Турции подписала «бумажку» о вхождении в Организацию договора коллективной безопасности. Учрежденной Советским Союзом. А следом и в Таможенный союз, формирующий единой экономическое пространство Турции и Союза.

Потом — договор о совместной обороне Черноморских проливов. Акт о выделении Советском Союзу земли для строительства для этих целей военных баз. И так далее. Включая договор о намерениях «возрождения и укрепления культурного наследия», в рамках которого Айя-София должна была вернуться в свое состояние Святой Софии. И не только она…

Глава 7

1931, сентябрь, 16. Где-то в Финляндии

Раннее-раннее утро.

Только рассвело.

Бойцы ВДВ сидели по лавкам внутри тяжелого военно-транспортного самолета и старались тихо перешучиваться. У «войск дяди Васи» имелись свои, специализированные самолеты. Да, в очень небольшом количестве[Тяжелый военно-транспортный самолет создавался на базе тяжелого четырехмоторного бомбардировщика. И покамест выпускался штучно. Но сильно много их и не требовалось для ВДВ. А в бомбардировщиках таких пока особого смысла не имелось — управлялись дирижаблями с куда большим эффектом. В первую очередь из-за неготовности ПВО противника к таким испытаниям. Ну и правильная тактика применения в комбинации с более легкой авиацией делало свое дело.], но были. На которых они и отрабатывали массированное десантирование в зоне вероятного противодействия ПВО, работая в более благоприятных условиях с дирижаблей. И именно в таком военно-транспортном самолете эта рота сейчас и находилась.

Людям было нервно.

Даже несмотря на то, что ПВО неприятеля молчала.

У каждого из бойцов — свыше пятидесяти прыжков. Плюс прочая подготовка на соответствующем уровне. Но все равно — тревожно. Не так, как во время Польской кампании, но все же…

Смешок соседа.

Сдавленный.

Кто-то кашлянул.

Из угла донеслось игра защелкой, которая мгновенно прекратилась, когда офицер повернул туда голову.

Щелкнул замок двери и в транспортный отсек вошел командир роты. Напряженный. Сосредоточенный. Он прикрыл за собой дверь и уставился на личный состав.

Наступила тишина.

Ну… такая… только двигатели надрывались за бортом.

Командир роты явно ведь что-то хотел сказать, но собирался с мыслями. И… тут над ним загорелся красный проблесковый маячок.

— Пять минут до выхода в квадрат, — наконец произнес он. — Приготовиться.

Личной состав почти что синхронно встал и прикрепил свои парашютные тяги крюками к тросу, идущему над их головой. Четыре ряда сидений — лицом к лицу. Два троса. Один десантный люк на левом борту.