— Были обещания или не были, мадам, но я считаю, что вы и ваш муж должны знать о том, что мисс Сэлмон ждет ребенка.

— И какое отношение это имеет ко мне? — Миссис Трентам уставилась прямо на меня без тени испуга в глазах.

— Такое, что ваш сын, несомненно, является отцом.

— Это утверждает только она, полковник.

— Это, мадам, недостойно вас, — заметил я. — Мне известно, что мисс Сэлмон достаточно порядочная и честная девушка. В любом случае, если это не ваш сын, то кто же другой мог им оказаться?

— Одному Богу известно, — заявила миссис Трентам. — Любой из мужчин, судя по ее репутации. Ведь ее отец был иммигрантом.

— Так же, как и отец короля, мадам, — напомнил я. — Но он, тем не менее, знал бы, как поступить, окажись он в подобной ситуации.

— Я совершенно не понимаю, о чем вы, полковник.

— О том, мадам, что ваш сын либо должен жениться на мисс Сэлмон, либо, по меньшей мере, уйти в отставку и позаботиться о содержании ребенка.

— Мне кажется, я еще раз должна объяснить вам, полковник, что эта печальная история не имеет к моему сыну никакого отношения. Могу заверить вас в том, что Гай прекратил встречаться с девицей за несколько месяцев до своего отъезда в Индию.

— Я знаю, что это не так, мадам, потому что…

— Знаете, полковник? Тогда я должна спросить, а с какой стати это дело так беспокоит вас?

— Просто потому, что мисс Сэлмон и мистер Трумпер являются моими компаньонами, — объяснил я.

— Понятно, — сказала она. — Тогда, боюсь, вам не надо далеко ходить, чтобы узнать, кто настоящий отец.

— Мадам, это также не делает вам чести. Чарли Трумпер не…

— Я не вижу смысла в том, чтобы продолжать этот разговор, полковник, — отрезала миссис Трентам, поднимаясь со стула. Она направилась к двери, даже не взглянув в мою сторону. — Должна предупредить вас, полковник, что, если где-либо эта клевета повторится вновь, я не задумываясь обращусь к своим адвокатам, чтобы предпринять необходимые меры для защиты доброго имени моего сына.

Несмотря на потрясение, я прошел вслед за ней в холл, полный решимости не ставить на этом точку. Теперь я чувствовал, что моей единственной надеждой является майор Трентам. И, когда миссис Трентам распахнула дверь, чтобы выставить меня, я твердо сказал:

— Могу ли я рассчитывать, мадам, что вы добросовестно передадите этот разговор вашему мужу?

— Вы ни на что не можете рассчитывать, полковник, — бросила она, прежде чем захлопнуть дверь перед моим носом. Последний случай, когда женщина разговаривала со мной в подобном тоне, произошел в Рангуне, но у той девицы было гораздо больше оснований для ярости.

Когда я пересказал разговор Элизабет, стараясь не опускать никаких подробностей, моя жена в присущей ей ясной и сжатой форме указала, что у меня осталось три варианта действий. Первое — это написать непосредственно капитану Трентаму и потребовать от него честного поступка, второе — поставить в известность его командира.

— И третье? — спросил я.

— Никогда не вспоминать больше об этом деле.

Я поразмышлял над ее словами и выбрал середину, а именно: послать записку Ральфу Форбзу, великолепному малому, сменившему меня на посту командира полка, и ознакомить его с известными мне фактами. Слова выбирать мне приходилось очень осторожно, ибо, если миссис Трентам вознамерится осуществить свою угрозу, то любые юридические действия, которые она предпримет, могут только еще больше запятнать репутацию полка.