— Могу я поговорить с полковником?

— Я доложу ему, что вы на линии, мистер Трумпер, — донеслось в ответ. Чарли усмехнулся, подумав, что никогда не сможет скрыть свой акцент, разговаривая по телефону.

— Доброе утро, Чарли, — прозвучал в трубке другой акцент, который тоже нельзя было не узнать.

— Могу ли я подойти и встретиться с вами, сэр? — спросил Чарли.

— Безусловно, — ответил полковник. — Но не могли бы мы отложить это до десяти, старина? К этому времени Элизабет отправится навестить свою сестру в Камден-хилл.

— Я буду у вас ровно в десять, — пообещал Чарли. Повесив трубку на крючок, он решил потратить два оставшихся часа на обход магазинов. Во второй раз за утро, когда Бекки все еще спала, он вышел на Челси-террас.

Разыскав майора Арнольда в скобяных товарах, Чарли начал обход девяти своих торговых точек. Когда они проходили мимо многоквартирного дома, он подробно рассказал заместителю о своих планах создания на месте дома шести новых магазинов.

После того как 129-й номер остался позади, Чарли поведал Арнольду о своем беспокойстве по поводу винно-водочного магазина, который, по его мнению, все еще работал без полной отдачи. И это несмотря на все преимущества, связанные с введением у них службы доставки, которая первоначально имелась только у фруктово-овощного магазина. Чарли гордился тем, что это был один из первых магазинов в Лондоне, который принимал заказы по телефону и в этот же день доставлял товар покупателям, у которых имелся открытый счет. Это была еще одна идея, которую он позаимствовал у американцев. И чем больше он читал о новинках, появляющихся у его коллег в Штатах, тем сильнее ему хотелось съездить туда и посмотреть все своими глазами.

В памяти у него все еще хранились воспоминания о его первой службе доставки, когда он использовал лоток деда в качестве транспортного средства и Китти в качестве посыльной. Теперь для этой цели у него использовался аккуратный голубой фургон мощностью в три лошадиные силы, по бортам которого золотыми буквами бежала надпись: «Трумпер, честный торговец, основавший дело в 1823 году».

Остановившись на углу Челси-террас, он внимательно посмотрел на магазин, который обращал на себя внимание огромными аркообразными окнами и массивными двойными дверями. Он знал, что почти подошло то время, когда ему надо будет войти и предложить мистеру Фотерджиллу крупный чек на покрытие его задолженности. Бывший сотрудник 1-го магазина недавно заверил Чарли, что его банковский баланс имеет перерасход более двух тысяч фунтов.

Чарли вошел в 1-й номер, чтобы уплатить гораздо более скромную сумму, и поинтересовался у продавщицы за прилавком, закончили ли они реставрацию «Девы Марии с младенцем», срок выполнения которой истек еще три недели назад.

Он не жаловался на задержку, так как она давала ему лишний предлог для посещения. Обои на стене в зале для посетителей по-прежнему отставали, а за стойкой теперь осталась одна-единственная продавщица, и это наводило на мысль, что зарплату платить было нечем.

В конце концов появился мистер Фотерджилл с картиной в новой золоченой раме и вручил ее Чарли.

— Благодарю, — сказал Чарли, жадно впившись в красно-синие мазки смелой кисти, создавшей этот портрет, и только тут понял, как недоставало ему этой картины.

— Интересно, сколько она стоит? — спросил он Фотерджилла, передавая ему десятишиллинговую банкноту.

— Несколько фунтов, не больше, — заявил эксперт, потрогав свой галстук-бабочку.