— Не берусь судить, моя леди, — усмехнулся Чарли. — Мои предки не увлекались портретами, да и Хольбейн вряд ли был известен среди торговцев Ист-энда.

Дафни рассмеялась.

— Я вспомнила твой акцент, куда только он делся?

— Чего изволите, маркиза, фунт помидоров и полфунта грейпфрутов или ночной кутеж?

— Вот, теперь похоже. Мне кажется, что не стоило нам устраивать те вечерние занятия.

— Тише, — прошептал Чарли, оглядываясь на жену, сидевшую на диване. — Бекки все еще не знает, а я ничего не рассказываю пока…

— Понимаю, — согласилась Дафни. — И обещаю молчать. Я даже Перси не рассказывала об этом. — Она тоже взглянула на Бекки, поглощенную беседой с ее мужем. — Кстати, сколько осталось времени до?..

— Лет десять, по моей прикидке, — преподнес Чарли заготовленный ответ.

— А я считала, что это обычно длится около девяти месяцев, — сказала Дафни. — Если, конечно, ты не слон.

Чарли улыбнулся, поняв свою ошибку.

— Полагаю, что месяца два. Томми, если будет мальчик, и Дебби, если девочка. Кто бы там ни был, будем надеяться, что он окажется идеальным партнером для Кларенса или Клариссы.

— Прекрасная идея, но в мире сейчас происходят такие вещи, — сказала Дафни, — что я не удивлюсь, если мое чадо в конечном итоге окажется у вас в качестве продавца.

Несмотря на сыпавшиеся из Дафни вопросы, Чарли не мог отвести глаз от Хольбейна. К конце концов Дафни удалось оторвать его, сказав:

— Пойдем, Чарли, пора садиться за стол. В последнее время мне до смерти хочется есть.

Перси и Бекки поднялись и тоже пошли за ними в столовую.

По длинному коридору Дафни привела их в точно такую же по размерам комнату, на стенах которой находилось шесть больших портретов работы Рейнолдса.

— Из них только самая страшная является родственницей, — проинформировал их Перси, занимая место во главе стола и указывая на портрет высокой дамы в сером, висевший на стене у него за спиной. — Ей было бы, конечно, трудно осесть в Уилтшире, если бы не огромное приданое.

Они расселись вокруг стола, накрытого на четыре персоны, но рассчитанного на восемь, и приступили к ужину из четырех блюд, которым можно было вполне накормить шестнадцать человек. За каждым стулом стоял ливрейный лакей, предупреждавший любое желание.

— Каждый хороший дом должен иметь их, — шепнул Чарли через стол своей жене.

Беседа за столом дала возможность каждому из четверых восстановить полную картину того, что произошло за последний год. Когда кофе был налит по второму разу и Дафни с Бекки оставили мужчин, чтобы те смогли выкурить по сигаре, у Чарли появилось такое ощущение, что Уилтширы никуда не уезжали вообще.

— Хорошо, что женщины оставили нас одних, — заметил Перси, — поскольку существует менее приятная тема, которую нам надо затронуть.

«Интересно, — подумал Чарли, попыхивая сигарой, — какой была бы жизнь, если бы каждый день в ней был таким».

— Когда мы с Дафни были в Индии, — продолжал Перси, — то встретили там этого негодяя Трентама. — Чарли поперхнулся дымом от сигары и, откашлявшись, стал внимательно слушать пересказ разговора, состоявшегося у Перси с Трентамом. — Его угроза «расправиться с тобой» — это, скорее всего, лишь пустая болтовня, но Дафни считает, что лучше, если ты будешь знать обо всем этом.

— Но что мне это дает? — Чарли сбросил выросший на конце сигары столбик пепла в вовремя подставленное серебряное блюдце.