— Три тысячи пятьсот, — сказал Чарли улыбавшемуся в его сторону Фотерджиллу, но, как только он вновь перевел взгляд на миссис Трентам, та тут же согласно кивнула в ответ на его запрос относительно четырех тысяч.

Выждав секунды две, Чарли встал, поправил галстук и с печальным видом медленно побрел по центральному проходу к выходу. Он не видел ни того, как Бекки надела очки, ни того, как на лице миссис Трентам отразилась радость победы.

— Дает ли кто-нибудь четыре тысячи пятьсот фунтов? — спросил аукционист и, лишь мельком глянув туда, где сидела Бекки, сказал: — Да, дает.

Повернувшись к миссис Трентам, Фотерджилл спросил:

— Пять тысяч фунтов, мадам? — Ее глаза метались по залу, но всем было ясно, что она не могла найти того, кто сделал последнее предложение. Шепот стал переходить в гомон по мере того, как все остальные тоже начали поиски последнего оферента. Лишь на лице Бекки, сидевшей в задних рядах, не дрогнул ни один мускул.

— Прошу тишины, — сказал аукционист. — Последнее предложение составляет четыре тысячи пятьсот фунтов. Будет ли предложено пять тысяч? — Его взгляд вернулся к миссис Трентам. Она медленно подняла руку и тотчас быстро повернулась назад, чтобы засечь своего конкурента. В зале никто не шевельнулся, но аукционист тем не менее произнес: — Пять тысяч пятьсот. Поступило предложение на пять тысяч пятьсот, — Фотерджилл обвел взглядом присутствующих. — Будут еще предложения? — Он посмотрел в сторону миссис Трентам, но та сидела, сбитая с толку, безвольно опустив руки на колени.

— Тогда пять тысяч пятьсот — раз, — объявил Фотерджилл. — Пять тысяч пятьсот — два, — Бекки поджала губы, чтобы удержаться от явной усмешки, — и в третий и последний раз, — произнес он, поднимая молоток.

— Шесть тысяч, — выкрикнула миссис Трентам, замахав одновременно рукой. У сидевших в зале перехватило дыхание. Бекки сняла очки и вздохнула: ее тщательно продуманный план провалился, несмотря на то что миссис Трентам была вынуждена заплатить втрое больше, чем стоил любой из магазинов на Челси-террас.

Аукционист перевел взгляд на задние ряды, но очки были сняты и крепко зажаты в руке у Бекки, поэтому он вновь обратил свое внимание на миссис Трентам, восседавшую на стуле, как на троне, с довольным выражением на лице.

— Шесть тысяч — раз, — произнес аукционист, оглядывая зал. — Шесть тысяч — два и, если нет других предложений, то шесть тысяч — в последний раз… — Вновь взлетел молоток.

— Семь тысяч, — донесся голос из дальнего конца зала. Все, как один, повернулись и увидели Чарли, стоящего между рядами с высоко поднятой правой рукой.

Полковник посмотрел по сторонам и, увидев, кто является новым оферентом, начал потеть, что совсем не любил делать на людях. Он достал из верхнего кармана платок и промокнул лоб.

— Поступило предложение на семь тысяч фунтов, — удивленно воскликнул Фотерджилл.

— Восемь тысяч, — воинственно заявила миссис Трентам, уставившись прямо на Чарли.

— Девять тысяч, — бросил тот в ответ.

Гомон в зале быстро превратился в гул голосов. Бекки хотелось вскочить и вытолкать мужа обратно на улицу.

— Прошу тишины, — сказал Фотерджилл. — Тихо! — Взмолился он, чуть не срываясь на крик. Полковник по-прежнему вытирал лоб, а рот Кроутера был раскрыт так широко, что мог поймать любую пролетающую мимо муху.