— Вот будет потеха, — воскликнул полковник, когда она закончила. — А мне тоже можно посетить торги?

— Конечно, — ответила Бекки. — Все, кроме Чарли и меня, за несколько минут до начала торгов должны тихо сидеть сзади миссис Трентам.

— Чертова кочерга, — выругался полковник и, спохватившись, добавил, — приношу извинения.

— Все это так. Но следует помнить, что она тоже любитель, — добавила Бекки.

— Как следует понимать это заявление? — спросил Хадлоу.

— Иногда любители увлекаются, и, когда такое происходит, у профессионалов не остается шансов, поскольку любители все время выскакивают на одну ставку вперед. Мы должны помнить, что это, наверное, первый аукцион в жизни миссис Трентам и что она жаждет заполучить магазин не меньше нашего, имея при этом больше средств, чем у нас, поэтому нам придется полагаться на одну лишь хитрость, если мы хотим выиграть торги. — С такой оценкой согласились все.

После того как заседание правления закончилось, Бекки посвятила Чарли во все детали своего плана действий на предстоящем аукционе и даже заставила его посетить Сотби однажды утром с заданием приобрести три предмета из голландского столового серебра. Он выполнил указания жены, но в конечном итоге присовокупил к покупкам еще и георгианскую горчичницу, которая ему вовсе не нужна была.

— Иначе нельзя научиться этому, — заверила его Бекки. — Хорошо только, что там не выставлялся Рембрандт.

Она продолжала объяснять ему секреты аукционной продажи за ужином в тот вечер и делала это гораздо подробнее, чем для членов правления. Чарли узнал, что существуют различные сигналы, которые можно подавать аукционисту так, чтобы конкуренты не подозревали, от кого исходят предложения, а самому при этом знать, кто выступает против тебя.

— Но как может миссис Трентам не обнаружить тебя? — спросил Чарли, отрезая жене ломтик хлеба. — Ведь вас же останется всего двое на этом этапе.

— Может, если к тому моменту, когда в зале появлюсь я, вы выведете ее из равновесия, — сказала Бекки.

— Но правление согласилось, что тебе…

— Что мне будет позволено предложить один раз цену свыше пяти тысяч.

— Но…

— Никаких но, Чарли. — Бекки подложила мужу еще тушеной баранины. — Я хочу, чтобы во время аукциона ты был одет в своей лучший костюм и сидел в седьмом ряду с самым что ни на есть самодовольным видом. Затем для вида ты вступишь в игру и будешь торговаться до того момента, пока Не сделаешь одну заявку свыше трех тысяч фунтов. Когда миссис Трентам пойдет дальше, а она несомненно пойдет, ты должен встать и с потерянным видом у всех на глазах покинуть зал, в то время как я буду продолжать делать заявки.

— Неплохо, — отметил Чарли, подхватывая вилкой зеленый горошек из тарелки. — Но не разгадает ли миссис Трентам твой замысел?

— Ни в коем случае, — ответила Бекки. — Потому что я буду подавать аукционисту условные сигналы, которые она не только не поймет, но даже и не заметит.

— А мне они будут понятны?

— Да, конечно, — сказала Бекки, — потому что ты будешь точно знать, что означает моя уловка с очками.

— Уловка с очками? Но ты же не носишь очки.

— Я надену их в день аукциона, и, когда они будут на мне, ты будешь знать, что я продолжаю делать заявки.