За две минуты до начала в зал проскользнула Бекки. Чарли сидел, как сжатая пружина, приготовившись в точности выполнить все ее указания. Он встал и нарочито небрежно направился к выходу. На этот раз миссис Трентам все же оглянулась, чтобы посмотреть, что делает Чарли. С невинным видом он взял в конце зала еще один экземпляр аукционной рекламы и ленивым шагом вернулся на свое место, остановившись по пути, чтобы переговорить с одним из владельцев магазинов, который, видимо, вырвался на часок, чтобы посмотреть торги.

Возвратившись на свое место, Чарли даже не взглянул в ту сторону, где, как ему было известно, укрылась его жена. Не стал он смотреть и на миссис Трентам, хотя и чувствовал на себе ее пристальный взгляд.

Когда часы пробили десять, мистер Фотерджилл — высокий, худощавый мужчина с гвоздикой в петлице и тщательно уложенными седыми локонами на голове — взошел по ступенькам на трибуну. Его возвышавшаяся над всеми фигура казалась Чарли весьма внушительной. Собравшись с мыслями, он положил руку на край трибуны и, подавшись к публике, взял молоток и сказал:

— Доброе утро, дамы и господа. — В зале наступила тишина. — Производится продажа собственности, известной как магазин под номером 1 по Челси-террас, со всем его оборудованием, принадлежностями и содержимым, которые были выставлены на обозрение публики последние две недели. Лицо, предложившее самую высокую цену, должно будет внести десять процентов сразу после аукциона и завершить выплату оставшейся части в течение трех месяцев. Таковы условия продажи, изложенные в предварительных документах, и я повторяю их лишь для того, чтобы не было непонимания.

Фотерджилл откашлялся, и Чарли почувствовал, что у него сильней забилось сердце. Он заметил, как полковник сжал руки в кулаки, когда Бекки достала из сумочки очки и положила их на колени.

— У меня есть начальное предложение в тысячу фунтов, — сообщил Фотерджилл притихшим участникам, многие из которых стояли вдоль стен, так как свободных мест в зале больше не было. Чарли не сводил с аукциониста глаз. Фотерджилл улыбнулся Рексалу, сидевшему со сложенными на груди руками в позе наивысшей решимости. — Будут ли предложения свыше одной тысячи?

— Одна тысяча и пять сотен, — проговорил Чарли чуть громче, чем было нужно. Те, кто не был посвящен в интригу, закрутили головами, чтобы узнать, кто сделал предложение. Некоторые повернулись к соседям и стали громко перешептываться.

— Одна тысяча и пять сотен, — повторил аукционист. — Будет ли предложено две тысячи? — Рексал расцепил руки и задрал одну из них вверх, как ученик в школе, которому не терпелось доказать, что он знает ответ на поставленный учителем вопрос.

— Две тысячи пятьсот, — произнес Чарли еще до того, как Рексал успел опустить руку.

— Две тысячи пятьсот в центре зала. Как насчет трех тысяч?

Рука Рексала приподнялась на дюйм от колена, а затем упала назад. Лицо его помрачнело.

— Будет ли предложено три тысячи? — спросил Фотерджилл во второй раз. Чарли не мог поверить в такую удачу. Он может заполучить 1-й магазин всего за две тысячи пятьсот фунтов. Каждая секунда тянулась, как минута, в ожидании, когда опустится молоток.

— Будет ли предложено три тысячи от кого-либо из присутствующих в этом зале? — несколько разочарованно вновь спросил Фотерджилл. — В таком случае я отдаю номер 1 по Челси-террас за две тысячи пятьсот фунтов — раз… — Чарли задержал дыхание.