— Милости прошу в мой кабинет, странствующий путник, — сказал я, поздоровавшись с Фотерджиллом.

— Спасибо, Чарли, — ответил он. Я же едва сдерживался, чтобы не расхохотаться, пока убирал со стола учебник математики и освобождал себе доступ к ящику, где хранились платежные документы компании.

— Пять тысяч пятьсот, если я правильно помню, — проговорил я, отвинчивая колпачок у ручки и сверяясь с часами на камине. В одиннадцать тридцать семь я вручил Фотерджиллу чек на полную сумму в обмен на право владения 1-м магазином на Челси-террас.

Мы скрепили сделку рукопожатием, и я проводил бывшего аукциониста до выхода. Поднявшись по лестнице в спальню, я с удивлением обнаружил, что Бекки сидит за своим письменным столом.

— Чем это ты занимаешься? — потребовал я ответа.

— Пишу заявление об увольнении с работы у Сотби.

Том Арнольд стал с лупой обследовать салон еще за месяц до того, как в нем должна была появиться Бекки в качестве управляющего директора «Аукциона Трумперов по продаже предметов искусства». Он понимал, что я намерен быстро превратить наше новое приобретение во флагман империи Трумперов, даже несмотря на то, что, к неудовольствию Хадлоу, стоил он нам, как настоящий линкор.

Пятница 16 июля 1926 года стала для Бекки последним днем работы у Сотби. Следующим утром она вошла в салон Трумперов, бывшее владение Фотерджилла, чтобы возглавить работы по переоборудованию здания и освободить Тома Арнольда, который возвращался к своим обычным обязанностям. Она немедленно принялась приспосабливать подвал здания под хранилище, оставив главный торговый зал на первом этаже, а помещение для проведения аукционов — на втором.

Сама Бекки и ее команда специалистов должны были размещаться на третьем и четвертом этажах, в то время как на последнем, где раньше находилась квартира Фотерджилла, планировалось устроить кабинеты для администрации компании, выделив там же подходящую комнату для проведения собраний правления.

Первое собрание всех членов правления на Челси-террас 1 состоялось 17 октября 1926 года.

В течение трех месяцев после ухода от Сотби Бекки «переманила» семерых из одиннадцати нужных ей специалистов, позаимствовав оставшихся четверых у «Бонема энд Филлипс». На первом же собрании правления она предупредила нас всех, что для покрытия задолженности, возникшей в результате покупки и переоборудования салона, может потребоваться до трех лет и только через три года салон сможет приносить ощутимую прибыль компании.

— Совсем не так, как мой первый магазин, — проинформировал я правление, — который стал давать прибыль уже через три недели.

— Не будь таким самодовольным, Чарли Трумпер, и постарайся запомнить, что мы продаем не картошку, — посоветовала мне моя жена.

— О, а я и не знал, — ответил я и 21 октября 1926 года в день шестой годовщины нашей свадьбы подарил своей жене картину Ван Гога «Едоки картофеля».

Мистер Рид из галереи Лефевра, лично гнавший художника, утверждал, что этот эскиз почти не уступает тому, что выставлен в Рейхсмузее.

Я вынужден был согласиться, хотя и чувствовал, что цена была слегка сумасшедшей, но, поторговавшись, мы порешили на шестистах гинеях.

Довольно значительное время в стане миссис Трентам было тихо. Такое положение дел всегда настораживало меня, так как я полагал что от нее можно ждать всего что угодно. Когда продавался какой-либо магазин, я ждал, что она постарается перехватить его у меня, и, если что-то случалось на Челси-террас, мне казалось, что за этим стоит ока. Бекки сходилась во мнении с Дафни, что у меня появляется мания преследования.