— За пять фунтов она запела, как канарейка, — продолжал Харрис, — если бы я мог предложить ей пятьдесят, она бы заливалась, как соловей.

Когда компания Трумперов объявила о своей подготовке к акционированию, миссис Трентам находилась на отдыхе в поместье своего мужа в Абердине. Прочитав короткое сообщение в «Телеграф», она заключила, что, несмотря на ежемесячные доходы, поступающие к ней как от ее доли наследства, так и доли сестры, а также на заполученные ею двадцать тысяч фунтов, завещанных Ами, ей, тем не менее, понадобится весь капитал от продажи поместья в Йоркшире, если она собирается приобрести существенный пакет акций новой компании. После такого заключения она тут же принялась звонить по телефону и все утро вела переговоры.

Еще в начале года она распорядилась о передаче своего собственного пакета акций фирме «Киткэт энд Эйткен» и, прожужжав все уши в течение нескольких месяцев, вынудила сделать подобный шаг и своего мужа. Но несмотря на это, Найджел так и не стал компаньоном фирмы. Будь она уверена в том, что он найдет себе другое место, миссис Трентам давно бы уже посоветовала ему уйти из этой фирмы.

Невзирая на неудачу, она, тем не менее, продолжала регулярно приглашать компаньонов из «Киткэта» к себе на обеды. Джеральд не скрывал своего неодобрения по поводу такой тактики и не был уверен в том, что она помогает сыну. Но его мнение в этих делах, как он убедился, уже давно мало что значило для нее. Так или иначе, с годами майор слишком устал от всего этого и теперь лишь слабо сопротивлялся.

Выяснив из «Таймс» подробности предложений Трумпера, миссис Трентам велела Найджелу обратиться за приобретением пяти процентов акций компании, как только будет объявлено о преобразовании ее в акционерное общество.

Просьбу Баверстока о встрече миссис Трентам каждый раз воспринимала больше как вызов в суд. Это, наверное, объяснялось тем, что он более тридцати лет был адвокатом отца.

Она слишком хорошо понимала, что, будучи душеприказчиком отца, он все еще обладал значительным влиянием, хотя она и подрезала ему крылышки недавней продажей поместья.

Предложив ей сесть с другой стороны стола, Баверсток вернулся на свое место, водрузил на нос полукруглые очки и раскрыл одно из своих неизменно серых дел.

Было похоже, что всю свою переписку, не говоря уже о совещаниях, он вел в манере, которую можно было охарактеризовать как отстраненную. «Неужели он так же держал себя и с отцом?» — удивлялась миссис Трентам.

— Миссис Трентам, — начал он, положив руки ладонями на стол перед собой, и помолчал, глядя в записи, сделанные им в предыдущий вечер. — Разрешите мне вначале поблагодарить вас за то, что вы пришли на встречу со мной, и выразить свое сожаление по поводу того, что вашей сестре вновь пришлось отклонить мое приглашение. Однако она дала мне ясно понять в коротком письме, полученном на прошлой неделе, что она будет рада, если вы возьмете на себя ответственность представлять ее по этому и любому другому поводу в будущем.

— Бедная Ами, — вздохнула миссис Трентам. — Она так тяжело восприняла смерть отца, даже несмотря на то, что я сделала все возможное, чтобы облегчить ее страдания.

Взгляд адвоката вернулся к делу, в котором содержалась записка Алтуайта из «Берд, Коллингвуд энд Алтуайт» в Харрогейте с указанием о пересылке ежемесячных чеков мисс Ами на счет Куттса в Стренде, номер которого лишь на единицу отличался от того, на который Баверсток уже отправил другую половину месячного дохода.

— Хотя ваш отец завещал вам и вашей сестре доход от собственности, вверенной попечению, — продолжал адвокат, — основная часть капитала, как вам известно, будет передана в свое время доктору Дэниелу Трумперу.