Чарли, как выяснилось, начал обслуживать покупателей еще до появления Глэдис и Пэтси, а бедный Боб Макинз уже сейчас выглядел так, как будто он проработал целый день.

— Сейчас нет времени, чтобы поболтать с представительницей класса бездельников, — акцент кокни как никогда явно звучал в словах Чарли. — Надеюсь, что такая возможность предоставится вечером, не так ли?

— Конечно, — заверила Бекки.

Она взглянула на часы, взмахнула рукой на прощание и отправилась на свою первую в это утро лекцию. Но тут оказалось, что ей трудно сосредоточиться на истории эпохи Возрождения, и даже слайды работ Рафаэля, проецируемые волшебным фонарем на белую простыню, не вызывали у нее интереса. Ее мыслями овладевала то предстоящая необходимость провести уик-энд с родителями Гая, то беспокойство по поводу того, сможет ли Чарли обеспечить достаточную прибыль, чтобы рассчитаться с Дафни. Она призналась себе, что последнее ее волновало меньше. Наконец Бекки с облегчением увидела, что черная стрелка часов миновала отметку четыре тридцать. Вновь она бежала, чтобы вскочить в трамвай на углу Портланд-плейс, и опять продолжала бежать, когда вышла наконец на Челси-террас.

В магазине у Трумпера стояла небольшая очередь, и Бекки, еще не войдя в дверь, могла слышать, как Чарли нахваливает свой товар.

— Полфунта сочного виноградика из Южной Африки за одного вашего короля Эдуардика, а почему бы мне не подбросить один прекрасный пепин, ведь цена-то всему — один-единственный шиллинг, любушка? — Гранд-дамы, фрейлины, няньки — все, кто с гневом отвернул бы свои носы, назови их «любушками» кто-нибудь другой, просто таяли, когда Чарли произносил это слово. Лишь только когда ушел последний покупатель, Бекки смогла разглядеть все те изменения, которые произошли в магазине с появлением в нем Чарли.

— Всю ночь на ногах, — сказал он ей. — Убирал полупустые ящики и все то, что не продается. Закончил тем, что все нежные и живописные фрукты и овощи, такие, как помидоры и груши, разместил подальше, а все непривлекательное и небьющееся — впереди. Картофель, брюква, турнепс. Это золотое правило.

— Дед Чарли… — начала она с усмешкой, но вовремя спохватилась.

Бекки внимательно осмотрела преобразившиеся прилавки и вынуждена была признать новую раскладку товара более целесообразной. Да и с улыбками на лицах покупателей трудно было спорить.

Через месяц очередь, растянувшаяся до мостовой, стала обычным явлением у магазина Чарли, а еще через месяц он завел разговор с Бекки о расширении.

— За счет чего? — спросила она. — Твоей спальни?

— Места для овощей там не найдется, — ответил он с усмешкой. — Во всяком случае, до тех пор, пока очереди у Трумпера не стали такими же большими, как на «Пигмалиона». Но, в отличие от него, наш товар будет идти вечно.

Проверив и перепроверив доходы за квартал, Бекки не поверила своим глазам. Они превзошли все ее ожидания. И она решила, что настало время устроить маленький праздник.

— Почему бы всем нам не поужинать в итальянском ресторане? — предложила Дафни, получив чек за последние три месяца на гораздо более крупную сумму, чем рассчитывала.

Бекки сочла это прекрасной идеей, но была удивлена тем, как неохотно согласился с ее планами Гай и как много проблем возникло у Дафни в связи с подготовкой к этому событию.

— Мы не собираемся прокутить всю прибыль за один вечер, — заверила ее Бекки.

— Тем более жаль, — сказала Дафни, — так как мне показалось, что у меня появляется шанс ввести в действие условие контракта о вашей ответственности в случае неуплаты долга. Я отнюдь не жалуюсь.