Алан поглядел на нее мутным взглядом, словно пребывая в трансе. Потом чуть опустил плечи и как будто слегка расслабился. Он опустил глаза на окровавленное лицо у себя под ногами и понял, что Стефан еще дышит. Мысленно Алан об этом пожалел: он предпочел бы, чтобы тот умер. Никогда в жизни он никому так не желал смерти… Кокс оглянулся на двух мужчин, ожидавших его возле двери. На их лицах не было написано ничего — ни эмоций, ни мыслей.

Донна оттянула Алана от неподвижного тела Стефана.

— Здесь есть раненый ребенок, девочка. Ей страшно больно. У нее сломана трахея. Нам надо срочно узнать, что с ней случилось, Алан!

Кэнди поднялась на ноги, опираясь о кровать.

— Я же вам говорила: ее отвезли в больницу.

Донна остановила взгляд на жестком и неприятном лице Кэнди.

— Тогда, скажите, в какой она больнице. Мы поедем туда.

Алан тоже посмотрел на Кэнди и угрожающе процедил сквозь стиснутые зубы:

— Я собираюсь сровнять это долбаное место с землей. И советую сказать этой леди правду сейчас… Иначе потом я эту правду из тебя выбью…

Кэнди перевела взгляд с Алана на Стефана. Затем посмотрела на двух мужчин у дверей. И со вздохом пробормотала:

— Она наверху, в одной из комнат на крыше.

Донна побледнела.

— Но она же умирала… Ребенок умирал!

Кэнди опустила голову:

— Я знаю об этом, миссис Брунос.

— Так поскорей отведи нас туда! — проревел Алан. Он обернулся к стоявшим возле двери мужчинам и коротко бросил им: — Вы знаете, что делать.

Те кивнули и неслышно покинули комнату.

— Пойдемте, у нас не так много времени. — Кэнди повела их в известную комнату.

Едва она открыла дверь в это помещение под самой крышей, их всех обдал жар: Все равно, как если бы кто-то открыл духовку… Ребенок лежал на старом одеяле, брошенном прямо на пол. Веки у девочки были сомкнуты, рот слегка приоткрыт. Донна подбежала к ней и невольно вскрикнула. Кэнди дернулась, чтобы отойти к двери.

— Оставайся на месте, леди, — послышался голос Алана, — счеты с тобой пока не закончены. Там еще несколько человек внизу, не считая этих двоих. Я хорошо подготовился перед поездкой. Ты никуда не уйдешь из отеля, мать твою!

Алан осторожно поднял девочку на руки и выскочил с ней из комнаты. Донна и Кэнди двинулись вслед за ним. Он принес ребенка в комнату, где до этого нашел Донну. Донна увидела там Кассима с большим порезом на лбу. Он сидел в углу и разговаривал сам с собой на местном диалекте.

В комнате Алан осторожно положил девочку на кровать. Но Донна уже поняла, что ребенок мертв. У девочки распух язык: это стало заметно при ярком освещении, а губы посинели. Большие карие глаза ее были полузакрыты.

Донна несколько мгновений смотрела на израненное тельце, пока не услышала нарастающий высокий и пронзительный звук. Она мысленно спросила себя: откуда доносится этот звук? Может, это ребенок? Но потом почувствовала, как Алан обнял ее за плечи, и поняла: кричала она сама — это с ее губ срывался этот безумный вопль.

Алан ласково смотрел на измученное и грязное лицо Донны Брунос. Он чувствовал, как от жалости сердце переворачивается у него в груди. В глазах ее Алан видел страдания, тоску, горечь поражения, и все это отражалось у нее на лице. Но в то же время в глубине синих глаз Донны горел какой-то внутренний свет — огонек той силы, которой раньше в ней не было. Лишь один или два раза ему доводилось разглядеть это в ней раньше. Теперь же внутренняя сила стала ее постоянной составляющей. Донна Брунос, жена Джорджио Бруноса исчезла. Ее место заняла просто Донна. Женщина с большой буквы.