Кокс крепко прижал ее к себе и дал выплакаться вволю. Искалеченное тело ребенка стало лишь последней каплей яда, последним ударом по ней того зла, что с недавних пор лавиной обрушилось на нее. Каким-то внутренним чутьем Алан Кокс понял это.

Душевная мягкость — это свойство Донны, связанное со способностью глубоко переживать за других, — всегда притягивала Алана к ней. Алан Кокс сейчас держал ее возле груди, думал о ней и одновременно слушал, как вокруг них разрушается проклятое здание. Он опять почувствовал себя самим собой, только очистившимся ныне от всех неправедных дел, которые когда-либо совершал и которые приписывала ему молва. Он испытывал такие ощущения, которые, наверное, были знакомы лишь солдатам в конце войны, открывавшим перед заключенными ворота лагерей смерти.

Он стирал этим свои неблаговидные поступки, совершенные в прошлом, и начинал с чистого листа новую жизнь. Ту жизнь, которую он хотел делить с женщиной, что сейчас покоилась в его объятиях…

Донна сделалась отныне для Алана абсолютно необходимой. Это напоминало ему отдаленно наркотическую зависимость. Теперь он понял, что Донна нужна ему так как никто и никогда не был нужен: «А теперь, когда разрушились последние бастионы ее идиллических представлений о Джорджио Бруносе, у меня появился реальный шанс…»

Глава 39

Донна пила мелкими глотками лимонад из высокого стакана. В это же самое время Алан и его сподвижники разбирались с жалкими остатками так называемого отеля «Бэй Вью». Один из его людей, крепкий детина с бычьей шеей, темно-карими глазами и густыми волнистыми волосами, что-то быстро говорил по телефону на урду.

Алан мрачно улыбнулся Донне. Они оба как по команде посмотрели на Стефана. Тот мешковато сидел на стуле и тупо смотрел прямо перед собой, как слабоумный. Лицо у него еще больше посинело и распухло, и весь он был перепачкан собственной кровью. Но Донна ничего не чувствовала, глядя на него.

— Наверное, он свихнулся, Донна, решив, что может устроить это убийство… А Джорджио знал, что ты собираешься покончить с его женой, если она будет мешать вашим делам? — спросил Алан, повернув голову Стефана лицом к себе.

Стефан попытался улыбнуться и тут же сморщился от боли, так как от движения лицевых мышц трещины в его разбитых губах еще больше раскрылись.

— Он собирался оставить Донну без гроша, приятель. Даже собирался захватить с собой деньги с продажи дома… Слышишь, он намеревался оставить тебя ни с чем, дорогая! И все это из-за его малыша. Он заделал его здесь.

— Заткнись Стефан, мать твою! — резко выкрикнул Алан.

Но Донна, склонившись к Стефану со стула, на котором сидела, негромко сказала:

— Нет, пусть он закончит. Я хочу знать все.

Стефан укоризненно покачал головой, словно Донна была непослушным ребенком.

— Какая же ты глупая девка, Донна. И всегда была такой. Даже сейчас ты хочешь знать правду, не так ли? Ты — как моя матушка: скажи правду и пристыди дьявола. — Он вдруг истерически захохотал. — Она не понимала, что дьявол живет в ее доме вместе со своей когортой!.. Понимаете, и сам Левис не знал, что его деньги были потрачены на все это. Вот в этом-то я и должен был разобраться, когда Джорджио попал за решетку. Левис действительно верил, что Джорджио удачно инвестировал его деньги, и рассчитывал на хороший доход с них. Некоторое время я побаивался: вдруг он и Джорджио когда-нибудь начнут болтать об этом? А то, что Джорджио водил вас за нос насчет того, что Левис потерял деньги на отелях — это просто мура собачья. Удачный ход! Я втянул в эти дела Левиса. А потом собирался вывести Джорджио из игры, ясно? Потому что все это я устроил. Мне нужно были его деньги.