Наскоро покинув Санину квартиру, Евгений перешел улицу, дошел до ближайшей подворотни, откуда просматривался дом, и с замиранием сердца стал ждать. В течение двадцати минут никто не приехал: появилась надежда, что так необходимое ему в чужом городе пристанище осталось незасвеченным.

«Заболела она, как же! – думал он, срезая квартал по дворам. – В срочном порядке слегла от нервного расстройства!..»

Дойдя до единственного автомата на тихой старой улочке, где, судя по прохожим, никто, кроме пенсионеров, не обитал, он позвонил Грошевской домой.

«Здравствуйте. С вами говорит автоответчик. Хозяйки нет дома. Оставьте, пожалуйста, ваше сообщение…»

Евгений выждал тридцать секунд после короткого сигнала и повесил трубку: если опасения подтвердятся и телефон Грошевской контролируется, то с минуты на минуту «контролеры» должны пожаловать с проверкой автомата. Тогда дело примет серьезный оборот, разгуливать по городу станет опасно.

Опасения подтвердились. Из‑за угла вылетел коричневый «ниссан». Проезжая мимо автомата, он сбавил ход, поехал медленнее. У детского кафе «У Винни Пуха» остановился. Три человека в штатском направились в кафе, по‑голливудски держа руки в карманах.

«Нашли ребенка, – сплюнул Евгений. – Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, а от приморских фраеров и подавно уйду!»

Он пересек двор большого П‑образного дома и оказался на улице Градостроителей. Приметив остановку автобуса, пошел к ней, но автобус не появлялся, стоять же, подобно Александрийскому столпу, в одиночестве было опасно. Пройдя еще квартал, Евгений спустился по узкой тропинке вниз к частному сектору и направился к Рыночной площади, по которой проходил трамвай кольцевого маршрута.

С Игорем они договорились встретиться у яхт‑клуба в гидропарке.

Доехав до Восточного пляжа, Евгений не спеша побрел к условленному месту. Волны, омывая скамьи под шиферными навесами и кабины в лохмотьях прошлогодней краски, доставали до самой кромки прибрежной лесополосы. Простонал теплоход на рейде. Низкие густые тучи проносились над городом по‑весеннему быстро; туман рассеивался на глазах.

Игорь жил неподалеку и появился у яхт‑клуба через полчаса.

– В городе террористов каких‑то ищут, – сообщил, едва поздоровавшись. – Гэбэшников нагнали…

– У тебя все гэбэшники, – пошутил Евгений.

– Да нет, серьезно. Говорят, опять на губернатора покушались, только лично я в эти сказки не верю. Кому он нужен!

Они обошли одноэтажный домик, где размешался яхт‑клуб, и уселись на перевернутую спасательную шлюпку.

– У тебя есть возможность узнать, кому он нужен, – серьезно заговорил Евгений. – Слушай меня внимательно. С двадцать третьего по двадцать восьмое марта Павел был в Казани. Думаю, что его интересовала Нелли – она оттуда родом. Я отыскал ее отчима. Он живет во Франции, в Париже. Во время своей поездки Павел его навещал…

Евгений пересказал все, что ему удалось узнать – от видеокассеты до разговора с Валерией.

– Гридин – ее отец?! – вытаращив глаза, воскликнул Игорь. – Это… это же сенсация века!

– Меня сенсации не интересуют, Игорь. Меня интересует убийца Павла.

– Погоди, погоди… А если и так, что из этого?.. Внебрачная дочь – эка невидаль! По нынешним‑то временам?

– Именно. А значит, сам по себе этот факт не привел бы к смерти Павла. Он узнал что‑то еще,

– Например?

– Ты сам говорил, что Грошевская богата. И если Гридин замешан в каких‑то делах, то он не настолько глуп, чтобы заводить счета на свое имя. Не исключено, что он открыл счет на имя дочери, а ей, в обмен на молчание, позволяет расходовать какую‑то часть.