Но я-то понимал, на что шёл, приближаясь к разрыву пространства, — и времени? — а после честно признаваясь во всём наставнику от комитета, который, по всей видимости, с руководством академии был на короткой ноге.

Или меня просто запеленговали, телефон-то академии, да и камер тут не может не быть.

Итог всё равно один: я понёс пока ещё условное наказание, и сразу после головомойки оказался предоставлен сам себе. Да-да, Ксению сегодня взяли в оборот правоохранители, закончившие с составлением «предварительных списков» преступивших закон и перешедших к следующей, предвещающей финал фазе расследования, так что дожидаться её не имело смысла. Как сказала сама девушка, до дома её довезут на местном «такси», а освободится она не раньше девяти часов вечера: слишком уж большой список задач предоставило следствие.

Собственно, по этой причине я и подходил сейчас к возвышающейся в окружении деревьев громаде северного крыла академии, твёрдо намереваясь отыскать аудиторию пятьсот четыре «С» и приобщиться к весьма ценным для меня знаниям. Делать всё равно больше было нечего, а лекция по биокинезу показалась мне наиболее притягательной, ибо в этой области я ничерта не понимал, и оттого, скорее всего, не мог ничего из себя выдавить.

Не от природной вредности многие пробуждённые студенты и сами не знают, на что они способны, и в эти стены попадают таким же макаром, как и я: псион псиона чует издалека, а город наводнён проверяющими, которым или документики, или будь добр проследовать в академию для регистрации. Собственно, первые тесты с такими новобранцами так вообще проводят только после того, как пробудившийся псион попробует свои силы со всеми направлениями. Ну, знаете — поднять камешек, зажечь спичку, охладить воду, отрастить ноготь или волос. Смог — есть талант. Нет — увы, увы. Базовым, стандартизированным операциям, призванным упростить определение способностей тех псионов, которые по каким-то причинам после пробуждения ничего о себе не узнали обучали за считанные дни, ибо всё уже давно было поставлено на поток.

Это я оказался со всех сторон уникумом, но то являлось лишь следствием «понимания» мироустройства, продиктованного необходимостью хоть чем-то занять агонизирующее в отсутствии информации извне сознание. Доходило в те неприятные времена до того, что я пытался создать свой собственный мир. Воздушный замок, готовый разрушиться от одной лишь неловкой мысли. Но вот уж что-что, а «понимание» поддержание этого ментального мирка развивало семимильными шагами, ибо я стремился к тому, чтобы обмануть самого себя, убедив в том, что всё вокруг реально. Получилось ли? Нет. Пошло ли это на пользу? Да.

Но повторять я это не собирался.

Искомую аудиторию я обнаружил через пять минут, заняв место в конце крайнего правого ряда, у окна. Что в школе, что в училище эти места плотно ассоциировались с образом хулиганов и лентяев, но для меня они так и оставались местами мечтателей. Где погружаться в свои мысли, если не здесь? Хороший вид, свежий воздух, минимум соседей, тишина…

Не могу сказать ничего типа «лучше бы я тогда учился, а не мечтал», ибо тогда вся моя жизнь пошла бы совсем иначе. Может, я бы и не пробудился вовсе. Но рациональная сторона моей личности упорно твердила, что буквально вся моя жизнь была посвящена чему угодно, но не самосовершенствованию. Труд не успел сделать из обезьяны человека, ибо обезьяна эта оказалась слишком уж ленивой. По меркам эволюции — тупиковая ветвь развития, спасением которой стала псионика, являющаяся новым витком эволюции… Иронично? Как по мне — так очень.

Но едва ли кто-то ещё оценит такой юмор, так что свои размышления я держал при себе, сосредоточенно внимая лектору… и понимая от силы каждое второе слово. Определённо, мне стоило как можно скорее разобраться с наиболее критичными сейчас псионическими моментами, и начать, наконец, учиться «в целом».