Изменить размер шрифта - +

Как училка, которая спалила ученика на списывании.

— Что «Аркадий»? — Улыбка Воронцова стала шире. — Мальчик появился на сцене. Я сразу понял, что-то пошло не так. Поэтому начал нести всю эту чушь про обслугу. Ну а потом вы сами видели, что произошло.

— Мы видели, — согласилась Лозинская. — Мы ВСЕ видели.

Она выделила это «все» так сильно, что намёк не заметил бы только идиот.

— Вот и я видел, — как ни в чём не бывало продолжил Апогей.

— И до этого вечера вы с ним не встречались? — ехидно прищурилась Старейшая.

— Встречались, конечно. — Воронцов даже удивился. — В ювелирном магазине на Смольной, там было ограбление. Я приехал по вызову. Мальчик оказался среди заложников. Славный такой, испуганный. Я оставил ему визитку. — Пауза ровно на такт. — Мы это в отчёте указывали. У вас должен быть отчёт. Или не дошёл?

Куликов заворочался в кресле, а потом выдал:

— Отчёт, конечно, дошёл. Просто в нём было написано «одарённый неустановленной специализации» или что-то в этом духе. Ты просто указал, что во время ограбления столкнулся со слабеньким одарённым, который потом сбежал. Именно поэтому мы разрешили тебе выступить на телевидении, чтобы найти сопляка. ты ведь именовал его не иначе как мальчиком.

— И что не так? — брови предводителя Девятки поползли удивленно вверх, — Он точно не похож на девочку.

— Аркадий, — вступил Раменский. Голос сухой, тихий, без нажима. — Степан Григорьевич прав. Ты упоминал некоего неучтённого одарённого юного возраста. А мы видим взрослого носителя. Он почти совершеннолетний. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — кивнул Апогей, а потом с серьёзной физиономией выдал: — Что чудеса случаются.

— Не паясничай! — тут же взвилась Лозинская.

— Да что вы⁈ Я абсолютно серьёзен. — Воронцов чуть склонил голову. — К тому же про чудо это ведь вы, Маргарита Львовна, сказали. Со сцены. Про то, что каждый может стать одарённым. Красивая была речь. Мне понравилось.

Воронцов глумился и делал это так, что подкопаться к его словам было практически невозможно. Каждое его слово звучало вежливо. Уважительно. И в каждом слове сидела шпилька, аккуратно спрятанная поглубже, чтобы не сразу заметили.

А ещё я понял, что Апогей в бешенстве. Реально. Не знаю даже, как объяснить, почему мне пришло это в голову. Наверное, чуйка. Ауры-то у него нет, не посмотришь.

Заметил состояние блондинчика не только я. Панацея, сидевшая рядом с предводителем Девятки, тихонечко накрыла своей ладонью его руку. Это не было похоже на романтический жест. Скорее на попытку успокоить.

Апогей и правда ненавидит Старейших. Всех девятерых.

— Хорошо, — сказал Раменский. — Оставим прошлое. Обсудим будущее.

Он положил ладонь на папку, которую пока так и не открыл.

— Виктор Рубин. Носитель уникального Дара. Дара, проявившегося у семнадцатилетнего парня, что противоречит официальной версии рождения одаренных. Первое и очевидное, что мы должны сделать, — отправить его в Центр Реабилитации.

— Стандартная программа, — добавил Берг. — Два года. Диагностика, наблюдение, инициация.

— Плюс дополнительные исследования, — поддакнул кто-то с дальнего края. Кажется, Шейн. — Случай беспрецедентный.

— Я бы сказал, не два, — заметил Куликов. — Тут двумя не обойдёшься.

Апогей быстро глянул на Пульса. Тот мгновенно подался вперёд и заговорил, как по команде:

— Прошу прощения. Насчёт Центра. Мы полагаем, что Авангард готов взять обучение на себя. У нас есть база, есть специалисты. Мальчик получит наставника из числа действующих членов Девятки.

Быстрый переход