Изменить размер шрифта - +
Такой кадр пропал.

Правда, надо отдать должное, она тут же приступила к работе. Её зоной ответственности стали те спасённые, кто совсем плох. Кого нельзя транспортировать с помощью Вектора.

Блондиночка делала все быстро, грамотно. Опускалась на колени прямо в бетонную крошку, клала ладони на поломанное человеческое тело — раны тут же начинали затягиваться, кости вставали на место.

Пару человек она реально вытащила с того света — они уже не дышали. Но не всех. Над одной старухой Панацея просидела минут пять, потом поднялась и молча покачала головой. Не смогла. Или не захотела тратить силы — кто её разберёт.

В любом случае, получается, воскрешать Панацея не умеет. Она возвращала к жизни только тех, кто отдал концы буквально две-три минуты назад. Максимум семь. В итоге у нас всё-таки имелось в наличие пять трупов. Как я с самого начала и определил. Они погибли до появления Апогея.

Помимо звёздного состава Девятки на месте трагедии работали ещё обычные одарённые из Авангарда. Послабее, попроще, без короны на голове.

Первый — здоровенный, коренастый мужик. Он руками растаскивал плиты. Как оказалось, его конёк — многократно увеличенная сила и крепкие, почти железобетонные кости. Второй, тощий парень, работал с оборванными кабелями, обесточивал сеть. Потом подсвечивал своими ладонями темноту в завалах. Этакий лайтовый вариант Пульса. Третья, женщина лет тридцати, искала пустоты и места, где мог случиться повторный обвал плит. У тётки, похоже, Дар как у Сиротина.

Эта троица пахала молча, без пафоса. Они в этом городке работают в филиале Авангарда, им аплодисменты и фанатские толпы не положены.

Фанаты, кстати, тоже обозначились. Куда без них. Какие-то дебилы пронюхали, что на месте трагедии работает Девятка, и минут за двадцать к оцеплению стянулась огромная толпа идиотов, выкрикивающих признания в любви Апогею и Панацее. Вектор на хрен никому не был интересен.

Где-то через час, если прикидывать в общей сложности, наконец раздался вой полицейской сирены. Появилась машина маркетологов в сопровождении сотрудников внутренних органов. Ну а потом… Потом начался спектакль, всё как положено. Камеры, интервью, спасённые на руках у Апогея. Бодрые спасённые, которых уже подлечила Панацея.

Те пять трупов, которые больше ничего и никому не могли сказать, ни в камеру, ни без неё, оттащили в сторону ещё до того, как заработали операторы. Потом Вектор шустро перетаскал их в неизвестном направлении. Может, в морг, а может, на городскую свалку. Чёрт его знает.

Простецов же пятьсот миллионов, как сказал Апогей. Гибель пятерых ничего не изменит.

 

Глава 17

 

Когда завалы окончательно разобрали, начался второй акт спектакля. Апогей пошёл в народ.

Он стоял в кольце камер, микрофонов и восторженных физиономий фанатов. Отвечал на вопросы, улыбался. Кому-то жал руку, кого-то хлопал по плечу. Позади него санитары грузили в скорые последних спасённых — тех, кого белобрысый мудак припас напоследок ради красивого кадра. Народный герой во всей красе.

Толпа за оцеплением скандировала его имя и уже привычно выкрикивала слова любви.

На меня всем было плевать, и слава богу.

Я воспользовался моментом, отошёл в сторону. Подальше от галдежа. На самом деле искал Вектора. Появилась у меня одна задумка, которую намеревался воплотить сразу же.

Барсуков обнаружился за грудой битых плит. Он не участвовал в цирке. Сидел прямо на бетонном обломке, ссутулившись, опустив руки между колен. Отдыхал. Или пытался найти в себе источник второго дыхания. Всех, кого надо, он уже перетаскал — живых по больницам, мёртвых куда-то с глаз долой. Отработал своё. Теперь про него забыли, как про использованную тряпку.

Я подошёл, встал рядом. Он не поднял головы.

— Чё тебе? — глухо спросил Вектор.

— Ничего, — я пожал плечами.

Быстрый переход