Изменить размер шрифта - +

— Ничего, — я пожал плечами. — Хочу просто постоять рядом.

— Ну стой.

Вблизи одарённый выглядел ещё паршивее. Серая кожа, запавшие щёки, под глазами залегли тёмные круги. Чёрное пятно на шее выползло чуть выше, за воротник уже не пряталось. Дышал он тяжело, с присвистом, будто каждый вдох давался с трудом.

Я прикрыл глаза, потянулся к тому месту, где у Вектора должна была быть дымка. Наткнулся на глухую стену — плотный вакуум, как у Апогея. Вдохнул, надавил и тут же провалился в сознание Вектора.

Лучше бы не проваливался, если честно.

Первым делом меня накрыло болью. Чужой, но настоящей, что свело зубы. Она была везде — в костях, в мышцах, под кожей. Тупая, тянущая, постоянная. Такая, к которой невозможно привыкнуть, но с которой почему-то живёшь.

Тело Вектора я ощутил как своё. И оно… разваливалось. Иначе не скажешь. Что-то в этом одарённом было безнадёжно сломано, изношено, стёрто в труху. Каждый прыжок — я это буквально почувствовал — убивал Вектора. Мне показалось, когда он перемещается с помощью своих необъяснимых скачков, где-то в пространстве остаётся часть его самого.

Самое интересное — Барсуков про это знал. Точно знал, что умирает. А он реально скоро сдохнет. Ну как скоро. Не сегодня и не завтра, но через пару лет точно. Может, быстрее.

Где-то там, в глубине сознания Вектора, тикал счётчик. Прыжок — минус силы. Ещё прыжок — минус годы.

А ещё там была обречённость. Спокойная такая, ровная. Как у человека, который уже всё для себя решил и просто досиживает отведённое. Ему нечего было терять. Совсем нечего. У Вектора не осталось ни надежды, ни будущего, ни даже страха. Всё выгорело.

Любопытно… Пожалуй, тогда можно предположить, почему он стучит Совету. Может, те обещали ему помощь, к примеру. А может, поддерживают таблеточками, как Горнило.

Я вынырнул.

Открыл глаза, выдохнул. В висках противно ломило, к горлу подкатывала тошнота. Оттого, что я побывал внутри умирающего человека и прочувствовал это на собственной шкуре.

Вектор так и сидел, ссутулившись. Даже не дёрнулся. Ему было абсолютно, совершенно плевать на всё происходящее.

— Что, — не поднимая головы, произнёс он, — насмотрелся?

— Почувствовал? — усмехнулся я.

— Нет. — Вектор наконец посмотрел на меня. Глаза у него были усталые, выцветшие, как у старика. — Но ты телепат. А телепаты, я так понимаю, только и делают, что лезут людям в башку. Логично, что и в мою залез. Ну и как? Понравилось?

Врать смысла не было.

— Не особо, — честно ответил я.

Вектор усмехнулся. Криво, одним углом рта.

— Ага. Мне тоже не нравится.

Мы помолчали.

Барсуков снова уставился в землю, будто на этом разговор закончился. Наверное, для него так и было. Пришёл телепат, покопался в башке, ушёл. Дело житейское.

Только я уходить не собирался.

Присел рядом на соседний обломок. Бетон холодил задницу даже сквозь чёртову форму. Вектор покосился на меня, но ничего не сказал. Сил, похоже, не осталось даже на то, чтобы послать.

Я снова прикрыл веки, потянулся к нему. На этот раз хотел нащупать ту самую боль. А потом сделал то же самое, что проворачивал последний час, — вложил Вектору ощущение покоя и лёгкости. Будто нет никакой боли, а ему на самом деле сейчас очень даже хорошо.

 

Одарённый вскинул голову. Резко, будто его окликнули.

— Ты… — выдохнул. — Ты чё сделал?

— Легче стало? — спросил я.

Вектор медленно, очень медленно выпрямился, расправил плечи. Провёл ладонью по лицу, стирая с него что-то невидимое, потом поднёс ладонь к глазам и уставился на неё так, будто видит впервые.

— Первый раз за… — Он осёкся.

Быстрый переход