Изменить размер шрифта - +

Одарённая развернулась и двинула к своему дружку Апогею. Судя по всему, его сольное выступление подходило к концу.

— Эй! — окликнул я блондиночку. — Так почему ты не стала лечить Вектора? Он сказал, дело в какой-то там сраной гнили, но, думаю, ты ему соврала.

Панацея остановилась, несколько секунд смотрела на меня. Я уж думал, не ответит.

— Потому что мне запретили, — произнесла она наконец.

Развернулась и пошла к камерам. Каблуки — а она реально была на каблуках, посреди грёбаного завала — застучали по уцелевшему куску асфальта.

Через три шага остановилась. Снова обернулась и выдала:

— Не давай Вектору пустую надежду. Можешь помочь — помоги. Но имей в виду, он всё равно умрёт.

Потом уже окончательно повернулась ко мне задницей. Весьма симпатичной, кстати, задницей. И поструячила к Апогею.

Любопытно выходит. То есть ей запретили лечить бедолагу Вектора. Интересно, кто? Старейшие или Воронцов?

«Соображаешь», — коротко отметил Мозгоед из своего угла.

И снова замолк.

К Башне мы вернулись тем же макаром, каким прибыли на завал, — Вектор с громким хлопком растворился в пространстве, Панацея загрузилась в вертолёт. Меня Апогей потащил за шиворот над облаками.

На обратном пути он выглядел необычайно довольным, чуть ли не мурлыкал. Ещё бы. Репортаж отсняли, простецов спасли, народ порыдал от умиления. Рабочий день удался.

Воронцов закинул меня снова через то же окно на двадцать пятый этаж.

— Отдыхай, — сказал он. — Завтра встречаемся в учебном классе в шесть утра.

И упорхнул к себе, весь такой окрылённый. В прямом смысле.

Я доковылял до апартаментов, приложил ладонь к панели. Дверь щёлкнула.

Стянул с себя пропахшую бетонной пылью форму, залез в душ. Выбрался, натянул чистые шмотки и отправился на поиски Пульса. Пора заняться вопросом проектора. Чем быстрее Соломин поведётся на мои манипуляции, тем больше вероятность, что картриджи удастся просмотреть.

Нашёл его быстро — в зале Совета, конечно же у бара. Он развалился в кресле, и как обычно залипал в телефон. При виде меня расплылся в улыбке.

— О, телепат! — обрадовался он. — Ну как дежурство? Смотрю, тебя уже отпустили? Впечатлён героизмом Девятки?

— Чрезвычайно, — буркнул я, плюхаясь в соседнее кресло.

Соломин глянул на меня с интересом.

— Что такое? — спросил он. — Не понравилось спасать человечество?

— Да я просто в ахере, как это прекрасно, — ответил ему без малейшего намека на восторг. — Мечта детства сбылась, не поверишь.

Пульс хохотнул. Он то ли не уловил сарказма, то ли ему было плевать. Скорее и то и другое.

Я помолчал немного, выдержал паузу. Потом закинул удочку.

— Слушай, мне понравилось быть участником твоего стрима. Популярность скакнула мгновенно. Хотелось бы ещё. Но без огалделых фанатов. В общем, у меня появилась идейка. Только тебе, наверное, не потянуть. Слишком сложно.

Пульс клюнул сразу. Даже не пришлось напрягаться.

— В смысле не потянуть? — Соломин выпрямился. Лицо у него стало такое, будто ему сейчас в душу плюнули, — Ну-ка давай, что там у тебя, рассказывай.

— Да ерунда. — Я махнул рукой. — Просто подумал… Народ же тащится от всего, что было до Года Ноль. Старый мир, романтика, все дела. А что, если замутить стрим про раритеты? Реальные вещи из прошлого. Не картинки в учебнике, а настоящие. Взять какую-нибудь древнюю технику, показать, как она работала. Прикинь, живьём, в эфире.

Пульс задумался.

— Хм… — протянул он. — А ведь неплохо. Ретро сейчас в тренде. Молодёжь по нему угорает.

— О чём и речь, — поддакнул я.

Быстрый переход