Изменить размер шрифта - +

— О чём и речь, — поддакнул я. — К примеру, старый проектор. Ну, эти, с картриджами, которыми до катастрофы пользовались. Их же почти не осталось. Найдёшь такой, притащишь в студию, покажешь, как он крутит запись, в которой показан наш мир до Года Ноль. Это же мандец насколько круто контент.

— Проектор… — Соломин прищурился. — Да, знаю такие. Раритет, но достать можно. У коллекционеров, в музее. Под расписку привезут, если попросить от имени Авангарда. Никто не откажет.

Я мысленно выдохнул. Отлично. Этот самовлюблённый кретин не заподозрил подвоха.

— Идея огонь, — Пульс уже загорелся. — Слушай, ну да, можно вместе замутить. Народ вообще с катушек слетит. Представляешь заголовок: «Псих и Пульс листают прошлое»?

— Супер! Только организацию на тебе. Я в этих ваших эфирах ни бум-бум.

— Не вопрос! — Соломин вскочил на ноги. — Завтра же начну пробивать проектор. Дня за три-четыре достану. Всё будет тип-топ.

Он завис на мгновение, потом вдруг посмотрел мне в глаза и сказал совершенно серьезно:

— А ты нормальный, оказывается. Не то что эти. — Одарённый кивнул куда-то в сторону, видимо, подразумевая остальную Девятку. — С тобой поговорить можно по-человечески.

— Ага. Я вообще душка. Уверен, мы сто процентов подружимся.

Улыбнулся Пульсу максимально искренне. Про себя подумал, как же зашибись, что в этой компашке есть только один телепат — я. Если бы кто-то из Девятки хотя бы на пару секунд имел возможность увидеть мои настоящие мысли и чувства… они бы очень сильно охренели.

 

Глава 18

 

Следующие два дня прошли на удивление одинаково. Как под копирку.

Подъём в несусветную рань, стакан апельсинового сока вместо кофе, потом — учебный класс на двадцать четвёртом этаже. И, конечно же, Апогей. До тошноты свежий, будто и не ложился, с той же книгой Гольца в тканевом переплёте. Мы читали теорию. Ступени, уровни глубины, механика погружения — всё то, что тот неизвестный учёный из бункера записывал сухим медицинским языком.

Врать не буду, польза от уроков была. Я учился держаться на первом слое, не проваливаясь вниз. Учился снимать эмоцию аккуратно, не разматывая человека до кровавой юшки из носа. Оказалось, это как с мышцей — сначала не получается вообще, потом кое-как, а потом всё выходит само собой. К концу второго дня снял верхушку с горничной, которая приносила завтрак, и она даже не морщилась. Прогресс.

Ещё Апогей гонял меня по управлению телом. Не Даром — именно телом. Учил не вкладывать в движение втрое больше силы, чем нужно. После экзекуции Штиль это оказалось кстати.

Всё это время Мозгоед вёл себя тихо. Комментировал редко, коротко, будто экономил слова. Я его не теребил. Не потому что стесняюсь или страдаю из-за сложившейся между нами ситуации. Хрен там. Просто ждал. Телепат не сможет сидеть молча вечно. Он просто специально играет сейчас в отшельника, чтобы я сам начал его дёргать, что-то спрашивать и так далее. Знаю его эту стратегию. На самом деле надо просто подождать, и пиявку прорвёт. Ещё пару дней тишины, максимум, потом он не выдержит.

Ещё одним ежедневным ритуалом стали встречи с Вектором.

Схема выработалась быстро. Утром, после уроков, я находил его — обычно он торчал где-нибудь на нижних этажах, подальше от остальных, — прикрывал глаза, нырял в сознание Барсукова и глушил боль. Вкладывал ощущение покоя поверх той серой мути, которая грызла его изнутри. Он оживал, переставал горбиться, дышал ровнее, даже цвет лица менялся с трупного на просто бледный.

Вектор мои усилия оценил. Как и то, что я держал данное слово. Он не благодарил, не рассыпался в любезностях. Но я-то два раза наведывался к нему в башку. Поэтому смену эмоций с недоверия на симпатию сразу уловил.

Быстрый переход