– Ладно, оставь его в покое, пусть выспится. Если утром он будет там, мы еще поговорим об этом. А сейчас я.., занят.

– Конечно, Гарет, я понимаю, – ответил Маас, – но тебе не стоит бросаться словом “наци" так свободно. Ты помог мне, да. И тебе хорошо заплатили за твою помощь. Ты узнал от меня больше, чем от всех своих профессоров в колледже. Но всегда помни: если меня когда нибудь разоблачат, то тебя – тоже. А предателей наказывают так же, как нацистов. – Мрачная тишина приветствовала его слова. – До утра...

Маас тихо положил телефонную трубку и подошел к окну. На другом конце проезда, в большом доме, были видны огни. Некоторые – в расположенных в нижних этажах квартирах слуг, а другие – на верхнем этаже, в кабинете и смежной с ним спальне Вятта.

Итак, в постель, Гарет, – подумал Маас, – с новой шлюхой. Ну, у людей есть сбои страсти, свои амбиции, твои, кажется, – это деньги и женщины, увеличение первых и совращение вторых. Мои? Мои – это мечта, которую я питал тридцать лет. Раса суперлюдей. Четвертый Рейх!

* * *

В затемненной комнате в большом и дорогостоящем доме в постели на шелковых простынях ум Вятта снова вернулся к тем мыслям и амбициям, которые Маас недавно приписал ему. Ему, распутному, нужны были женщины. В те дни это был вопрос денег. Не для таких маленьких шлюшек, как та, что сегодня лежит около него, нет, но для редких сокровищ, чье положение часто требует уделять им много времени и тайных ухаживаний. Но, конечно, в этом есть и свое удовольствие: погоня перед убийством.

Вятт вздохнул. Девица сейчас спала, ее белокурые волосы веером разметались по подушке, тело было невероятно белым на фоне черных простыней, но скоро он разбудит ее. Такие потребности, как у него, удовлетворить нелегко. И недешево. Снова он думал о деньгах, об упорно истощающихся ресурсах. Какая нибудь явная дебютантка требовала денег, которые он едва ли мог себе позволить; одна недавняя дама потребовала дорогих знаков внимания и тайных встреч, на что он сразу глупо согласился; даже его слуги требовали повышения заработной платы. Первую он обманет; что касается второй, он будет вежливо тянуть, возможно, с ложью и притворными обещаниями; а третьих он просто выбросит не только из головы, но и со службы. Работа была дешевая. Если они не хотят работать за такую плату, то пусть ищут себе другое место – найдутся другие, кто заменит их.

Что касается Мааса, насчет него тоже надо будет кое что предпринять. От этого человека постоянно исходят какие то тайные угрозы или если не угрозы, то предостережения. А что, если охотники случайно выследят его? Несомненно, все так и произойдет, как сказал этот экс наци:

Вятта тоже заставят заплатить сполна.

Но что делать с этим бродягой? Объект для Психомеха? Идеальный объект? Возможно. Что ведет человека по дороге жизни к первому месту? Что опускает человека до такого бедственного положения, что, кажется, он доволен уже тем, что существует, но находится вне общества?

Что то же довело человека до такого состояния, запрограммировало его ноги на бродяжничество и скитания. Если бы можно было найти это что то... Возможно ли опять зажечь в нем искру жизни? Вернет ли это его в мир людей?

Для этого Психомех и предназначался: механический психоаналитик, задуманный, чтобы выискивать в человеческом сознании страх и разрушать его, – страх, но не сознание! И как раз здесь то Психомех и не срабатывал. Вятт обвинял создателя и оператора этой машины Ганса Мааса, или Отто Криппнера, как его звали, когда его хозяином был Гитлер, но в глубине души Вятт понимал, что он несправедлив, что без Мааса удача покинула бы его много лет назад. Они были вместе более двадцати трех лет, и имя Вятта (сейчас какое то затертое и потускневшее) было построено на знаниях этого наци.