|
Джервас мог ограничиться намеком на то, что насмехаться над почестями - все равно, что насмехаться над тем, кто их дарует. Но ему хотелось продолжить разговор на эту тему. Гордость за свой успех, который пришел так неожиданно, слегка вскружила ему голову, ведь он был еще так молод. - Хочу сослаться на слова ее величества, впрочем, может быть, это сказал сэр Фрэнсис Уолсингем, что цвет Англии - те двадцать тысяч, что вышли в море навстречу опасностям и сломили могущество Испании. Таким образом, сэр, рыцарей всего один на тысячу. В конце концов не так уж густо. Но если бы в рыцари посвятили всех участников битвы, все равно насмешка была бы неуместной и глупой: ведь это послужило бы знаком отличия их от тех, кто доблестно отсиживался дома. Наступило неловкое молчание. Леди Маргарет досадливо нахмурилась. - Как много слов и как мало сказано, сэр, - холодно заметил Питер. - Смысл тонет в потоке слов. - Хотите, чтобы я выразил свою мысль в двух словах? - отозвался Джервас. - Боже правый, нет! - решительно вмешалась Маргарет. - Оставим эту тему. Мой отец, Джервас, будет рад видеть вас. Он в библиотеке. Это была отставка, и Джервас, полагая ее несправедливой, рассердился, но скрыл раздражение. - Я подожду, пока вы освободитесь и проводите меня к нему, - сказал он с любезной улыбкой. И тогда, досадуя в душе, кавалеры, едва кивнув Джервасу, распрощались с хозяйкой, и Годолфин увез свою сестру. Когда они ушли, Маргарет неодобрительно скривила губы. - Вы поступили дурно, Джервас. - Дурно? Господь с вами! - воскликнул Джервас и, напоминая Маргарет, с чего все началось, передразнил жеманного Питера Годолфина: - "Ну и ну! Почести, наверное, сыпались градом". А это хороший поступок? Любой хлыщ будет насмехаться над моими заслугами, а я смирюсь со своей несчастной судьбой и подставлю другую щеку? Вы этого ждете от своего мужа? - Мужа? - Маргарет сделала большие глаза, потом рассмеялась. - Будьте любезны, напомните, когда я вышла за вас замуж. Клянусь, я не помню. - Но вы не позабыли, что обещали выйти за меня замуж? - Не помню такого обещания, - заявила она с той же легкостью. Джервас, не обращая внимания на легкомысленный тон, взвесил сказанное. У него перехватило дыхание, кровь отлила от лица. - Вы собираетесь нарушить свое слово, Маргарет? - А это уже грубость. - Мне сейчас не до хороших манер, мадам. Джервас горячился, терял самообладание, она же сохраняла спокойствие и выдержку. Маргарет не прощала несдержанности ни себе, ни другим, и горячность Джерваса ее уже порядком раздражала. |
