|
Дон Педро с благодарностью принял этот дар и заморил червячка. Пища, конечно, была скудная: ягоды маленькие, не очень зрелые. Но дон Педро сейчас был не очень разборчив. Невзгоды приучат нас ценить и малое. Дон Педро с наслаждением ел лесные ягоды, но вдруг его насторожил треск сучьев в чаще. Он замер и стоял неподвижно, как приютившие его деревья, остерегаясь обнаружить свое присутствие. Напрягая слух, он ловил звуки. Кто-то бежал по лесу. Дон Педро не испугался, его нелегко было испугать. Но он был начеку: скорей всего, к нему приближался враг. Враг объявился внезапно и оказался вовсе не тем, кого ждал дон Педро. Из ольховника по ту сторону ручья выскочила рыжевато-коричневая гончая и, оскалившись, зарычала. С минуту она стояла на месте и яростно лаяла на чужака в черном. Потом принялась бегать туда и сюда, выискивая переправу, и наконец, изловчившись, одним махом одолела ручей. Дон Педро тут же взобрался на огромный валун, лежавший неподалеку, и выхватил рапиру. Проклятая собака получит свое. Гончая прыгнула и готова была броситься на него, но ее остановил властный голос: - Лежать, Брут, лежать! Ко мне, а ну, ко мне! Гончая в растерянности топталась на месте: охотничий инстинкт в ней боролся с послушанием. Но когда последовала повторная команда и из-за деревьев показалась хозяйка, собака, гавкнув напоследок от досады и злости, снова перемахнула через ручей. ГЛАВА VI КАПИТУЛЯЦИЯ Дон Педро, величаво стоявший с мечом в руке на валуне, словно на пьедестале, низко поклонился, уповая на то, что не выглядит смешным. Дама по ту сторону ручья, которую он приветствовал, должна была по закону взаимного притяжения противоположностей сразу очаровать сына Испании. У нее был нежный яблоневого цвета румянец, темно-золотые, как спелые колосья, волосы, уложенные с божественной простотой, вопреки чудовищному жеманству, возведенному в моду Елизаветой. Синие глаза, широко раскрытые от изумления, были воплощением чистоты и наивности. Он с удовольствием отметил высокий рост и пленительную соразмерность, присущую лишь расцветающей женственности. Судя по наряду, она принадлежала к благородному сословию. Суживающийся корсет, нелепые фижмы, хоть и не столь смехотворные, как предписывала мода, не оставляли сомнений: перед ним отнюдь не простодушная Диана. Не только платье, но и сама манера поведения, то, как уверенно она держалась перед благородным, хоть помятый мокрый камзол и придавал ему несколько эксцентричный вид, незнакомцем, подтверждало догадку: это знатная дама. - Сэр, вы намеревались убить мою собаку? Дон Педро де Мендоса и Луна не напрасно пробыл три года при испанском посольстве в Лондоне, где постоянно бывал при дворе. |
