|
Но люди - рабы своих страстей, а чувства, которые англичане испытывают сейчас к испанцам... - он сделал паузу, пожал плечами, - впрочем, это вам известно. Может, статься, первый встреченный мной англичанин отбросит представления о том, как подобает поступать, и позовет на помощь других, чтобы прикончить меня. - Вы полагаете, без других не обойтись? - парировала она, задетая тонким намеком на то, что одному англичанину не устоять против испанца. - Да, полагаю, леди, - не колеблясь ответил дон Педро, прекрасно знавший женщин, и добавил не без самоуничижения. - Если вы отказываете мне в смелости, я разрешу ваши сомнения делом. Он знал, что доказательств не потребуется, что некоторый вызов, прозвучавший в его ответе, произвел на нее должное впечатление, и он в ее глазах - человек, сохранивший достоинство в беде, готовый принять участие только в определенных, не оскорбляющих его честь пределах. Если раньше он недвусмысленно просил ее о сострадании, теперь он столь же ясно заявлял о том, что примет его лишь в том случае, если не пострадает его чувство уважения в себе. Она же поняла, что если она согласится на его странное предложение и примет его в качестве пленника, ей придется его защищать. И это будет достойно ее, ибо, хоть перед ней и испанец, он человек и джентльмен. Она была совершенно уверена в том, что справится со своей обязанностью и отстоит своего пленника от любого агрессора. Он правильно оценил ее благородство и смелость. Во всем Корнуолле нет никого, кто мог бы противостоять ей, вздумай она проявить свою волю. Женское начало и склонность к романтике взяли верх. Она приняла капитуляцию и проявила великодушие, столь свойственное, по ее убеждению, английскому рыцарству. - Будь по-вашему, сэр, - сказала она наконец. - Дайте мне обещание, что не предпримете попытку убежать, и я позволю вам сохранить оружие. Дон Педро, все еще стоявший на коленях с протянутой рапирой, склонил голову и торжественно произнес клятву: - Перед лицом Господа и Пресвятой Девы клянусь честью и верой, что останусь вашим пленником и не буду стремиться к побегу, пока вы сами не вернете мне свободу, от которой сейчас отказываюсь. С этими словами дон Педро поднялся и вложил рапиру в ножны. - Не сочтите за наглость, мадам, могу я узнать имя той, у кого я отныне в плену? Она улыбнулась, в душе у нее оставалось чувство неловкости за эту странную сделку. - Я леди Маргарет Тревеньон. - Тревеньон? - повторил он, проявляя неожиданный интерес. - Стало быть, вы из семьи герцога Гарта. |
