Кардинал бывал здесь много раз, хотя и не в отделе документов, и сама знакомость этого места как‑то взвинчивала его. Сейчас он испытывал сильнейшие страдания в своей жизни; все в мире должно было перемениться. А между тем охранники, гремящий лифт, скудная обстановка кабинетов, столы, таблицы, стенды, – все это оставалось в точности таким же, как прежде.

– Итак, у нас есть три вещицы, – провозгласил Томми Ханн, выкладывая их на лабораторный стол. В отличие от здания Томми изменился. Волосы у него поредели, пояс исчез под накатом жира, словно у него под рубашкой спала такса. – Записка самоубийцы – одна штука. Блокнот – одна штука. Возможно, в этом блокноте и была написана записка, возможно, и нет. И еще у нас есть неприятная открытка с соболезнованиями, одна штука. Внутри – напечатанный текст.

– Почему бы не начать с открытки? – предложил Кардинал. – Вряд ли она связана с первыми двумя предметами.

– Первым делом – открытка, – согласился Ханн. Он натянул латексные перчатки, вынул открытку из пластиковой папки и раскрыл. – «Ну как тебе это, ублюдок? – монотонно прочел он. – Кто бы знал, что так повернется, а?» Мило.

Он подошел с открыткой к окну, стал поворачивать ее под разными углами.

– Струйный принтер, сразу видно. Невооруженным глазом не замечаю никаких уникальных особенностей. Во всяком случае, мой глаз их не видит. Но давай‑ка воспользуемся техникой. – Он поднес к глазу лупу и поднял открытку поближе к лицу. – Ага. Во второй строчке видны погрешности принтера. Посмотри на буквы h и t.

Он протянул лупу Кардиналу. Сначала Кардинал ничего такого не увидел, но потом, когда его глаза приноровились к оптике, разглядел бледную, как паутинка, линию, шедшую посередине букв h и через перекрестия букв t.

– Плюс – в том, что, если принтер устраивает такие штуки, это с ним происходит постоянно, – заметил Томми. – Видишь, в первой строчке погрешностей нет. Но если бы нам в руки попала еще какая‑нибудь страница, которую распечатывал этот тип, на ней были бы те же погрешности печати во второй строке.

– И насколько это нам поможет? – поинтересовался Кардинал.

– Притом что у нас нет другого образца, чтобы с ним сравнить? Вообще никак не поможет. Минус – как раз в этом: когда меняют картридж, меняются и особенности печати. С нашей точки зрения, это то же самое, как если бы он себе купил новый принтер.

Кардинал указал на блокнот:

– А с этим что ты можешь сделать?

– Зависит от того, что ты хочешь узнать.

– Мне надо убедиться, что записку написали той же ручкой, что и все остальное в блокноте. И я хочу узнать, когда она была написана – раньше или позже последних записей. Если ты откроешь блокнот на странице, где упоминается «День рождения Джона»…

– «День рождения Джона». Ха! Может, она писала это про тебя? – Ханн пролистал странички, потом поднял блокнот к свету, как перед этим открытку. – Ну да. Тут есть отпечатки букв. Могу разобрать: «Дорогой Джон». Первым делом нам надо их засунуть в компаратор.

Он поднял широкую дверцу какого‑то прибора с надписью «VSC‑2000».

– Когда я включу, смотри вот в это окошко. Я буду светить на образцы разными типами света, а ты гляди, что будет получаться.