Бёрк поднял глаза от статьи о Сером кубке. Парень за соседним столиком глядел в окно на что‑то у Бёрка за спиной. Бёрк оглянулся, но увидел только парковку, на которой ничего такого не происходило.

– Он уже ушел, – сообщил парень. – Но я поклясться готов, у типа, который только что вылез из вон той «хонды‑сивик», было ружье. Он вошел в прачечную‑автомат. И вид у него был такой, словно он очень на кого‑то взъелся.

– Вы уверены, что при нем было ружье?

– Приятель, я в прошлые выходные уложил шесть уток. Я знаю, как выглядит дробовик.

У Бёрка пересохло во рту. Табельного пистолета при нем не было, рации тоже. Он раскрыл телефон, нажал кнопку быстрого набора и связался с дежурным сержантом.

– Привет, Мо, это Бёрк. Да‑да, знаю, ты послушай. Мне поступило сообщение о мужчине, который внес огнестрельное оружие в прачечную‑автомат рядом с «Кантри стайл» в начале Алгонкин‑роуд. Сам я его не видел, но через два стула от меня сидит охотник, который клянется, что у этого парня ружье.

Он услышал, как сержант включает рацию, и дал отбой. Затем он вышел на стоянку и направился к прачечной. Запах опавших листьев смешивался с духом стирального порошка, вырывавшимся из вентиляции здания. Воздух был такой холодный, что Бёрк покрылся «гусиной кожей». Во всяком случае, он решил, что это от холода.

Он не стал медлить. Опыт подсказывал Бёрку, что в таких вещах хуже всего – ожидание. Такие ситуации никогда не улучшаются со временем. Он надеялся, что у этого типа либо игрушечное ружье, либо он просто несет свое охотничье оружие в починку.

Он открыл дверь в автомат и вошел. Молодой человек, худой, даже тощий, с шеей как палка, преждевременно лысеющий в свои – сколько там? – самое большее лет двадцать пять, смотрел на сушильный барабан в дальнем конце ряда стиральных машин, как если бы в нем показывали футбол, а не вращалось белье. В передней части помещения, в стоящих рядком пластмассовых креслах, сидели три женщины: кто‑то читал журнал, кто‑то пялился в портативный компьютер. Никто из них не поднял на вошедшего глаза.

Притворяясь, будто хочет и себе взять журнал, Бёрк стал обходить стиральные машины и увидел, что у молодого человека действительно имеется ружье. Дуло смотрело в пол. Похоже, парень не осознавал, что в помещении есть другие люди.

Пятясь, Бёрк отступил шага на два. Он слегка постучал первую из сидевших женщин по плечу, а когда она всполошенно подняла взгляд, оторвавшись от своей «Шатлен», приложил палец к губам. Он предъявил полицейское удостоверение и указал ей на дверь. Женщина открыла было рот, но Бёрк снова поднес палец к губам. Она подняла с пола рюкзачок и вышла.

Две другие женщины уже смотрели на него. Бёрк и им сделал жест, предписывающий покинуть прачечную. Обе встали, но одна из них, вместо того чтобы выйти, направилась к сушилкам.

– О господи, – произнесла она. – У него ружье.

Бёрк поймал ее за локоть и тихо сказал:

– Выходите сейчас же. Выйдите отсюда и держитесь подальше от окон. И не пускайте сюда никого, пока не прибудет моя группа поддержки. Идите. Идите.

Женщина вышла, не оборачиваясь; за ней захлопнулась дверь.

Другие люди, в дальнем конце прачечной, ничего не слышали за бульканьем и лязгом машин, и вооруженный человек уселся между ними и Бёрком. Сейчас он смотрел на Бёрка.

– Что вам надо? – спросил он. У него был неприятный голос: это утиное кряканье больше подошло бы кому‑нибудь сильно постарше.

Бёрк улыбнулся:

– Один парень по соседству перепугался, когда увидел, что вы входите сюда с ружьем. Вот и я решил зайти посмотреть, в чем дело.

– Я никому ничего плохого не собираюсь делать.

– Это хорошо. Но разве вы не понимаете, что это правонарушение – носить незачехленное огнестрельное оружие в пределах города?

– Вы кто, коп?

Бёрк кивнул, снова чуть улыбнувшись.