Есть контакт! – решил Бёрк. Наконец‑то хоть какое‑то продвижение. Но не успел он это подумать, как Перри Дорн мотнул ружьем, уткнул себе дуло под самый подбородок и нажал на спуск.

12

Одна из особенностей полицейской работы в маленьком городке, делающая ее и более интересной, чем в большом городе, и более разочаровывающей, состоит в том, что детективу приходится иметь дело с преступлениями всех возможных типов. Здесь нет специалистов по насильственным действиям, экспертов по убийствам или копов, занимающихся только разбором мошенничества: берешься за все, что тебе поручит детектив‑сержант. Сейчас Кардинал был в отпуске по скорбным семейным обстоятельствам, у Маклеода и Бёрка был выходной, а значит, Лиз Делорм, в придачу к своей недавно начавшейся охоте на растлителя детей, вынуждена была разбирать еще одно самоубийство, на сей раз – случившееся в прачечной‑автомате, где пахло хлопковым бельем, горячим металлом и мыльной водой.

Но Делорм чувствовала и запах крови. Фонтан ударил в потолок вместе с изрядным количеством мозгового вещества, а возле стиральных машин, там, где упал самоубийца, виднелись потеки, пятна и алые кляксы. Темная лужа на полу уже густела.

– Ух ты, – произнес Желаги. – И какая, по‑твоему, причина смерти?

Стоять рядом с Кеном Желаги было все равно что стоять возле Эмпайр‑стейт‑билдинг; в нем было шесть футов четыре дюйма, и Делорм всегда чувствовала себя при нем какой‑то коротышкой, хотя ею и не была. Она склонна была компенсировать это, обращаясь с ним чересчур сурово, хотя в этом не было необходимости, ибо у Желаги был самый покладистый характер в отделе.

Какое‑то время они стояли поодаль, чтобы не мешать коронеру делать свою работу. Это снова был доктор Клейборн; его лысая голова отражала огни ламп искусственного света.

Делорм прошлась по содержимому бумажника, принадлежавшего мертвецу. В латексных перчатках было трудно вытаскивать отдельные карточки и документы; наконец ей удалось извлечь водительские права, хотя непреклонное, чуть асимметричное лицо на снимке в правах не имело ни малейшего сходства с карминовыми обломками на полу.

– Перри Уоллис Дорн, – прочла она. – Живет на Вудраффе, если адрес еще действителен.

– Далековато забрался, – проговорил Желаги. – Он мог бы выбрать прачечную рядом с домом. Видимо, та машина съела его четвертак.

Делорм просмотрела несколько кредитных карточек, библиотечную карточку, выданную в Алгонкин‑Бей, карточку медицинского страхования, дисконтную карту книжного магазина «Чаптерс», студенческий билет Северного университета (срок действия истек).

– Кое‑что есть, – объявила она. – Свидетельство о рождении.

Она перевернула документ. К сожалению, это была краткая форма, и имен родителей здесь не было. Она передала бумагу Желаги.

– Свяжись со службой регистрации актов гражданского состояния, узнай фамилии его родителей. И выясни, был ли этот Перри когда‑нибудь женат.

Желаги раскрыл свой телефон, а Делорм опустила руку, чтобы взять листок бумаги, который ей протягивал доктор Клейборн.

– Лежал у него в кармане куртки, – пояснил он. Лицо у коронера было ярко‑красное. Это из‑за его комплекции, напомнила себе Делорм, и неважно, что там на него наговаривает Маклеод. И вообще Маклеод вечно ошибается насчет всего на свете: удивительно, как ему вообще удалось стать детективом.

Когда‑то эту записку скомкали в тугой шарик, но потом развернули, расправили и сложили уже более аккуратно. Так или иначе, она вряд ли вошла бы в историю как образец величайших романтических посланий.

«Дорогая Маргарет», – было в ней написано. Эти слова были вычеркнуты и затем переписаны заново в разных местах страницы: «Дорогая Маргарет», «Дорогая Маргарет», «Дорогая…».