– Все‑таки, Ларри, поезжай домой и полежи, – посоветовала Делорм. – Ты сейчас не в форме, ты не можешь работать. Не волнуйся. Никто не станет на тебя коситься.

– У меня все в порядке. Это же обычная повседневная работа, а? Мы все время сталкиваемся с такой хренью, а?

– Нет, это не так. Я никогда не видела, как человек стреляется, и не хотела бы увидеть. Что это у тебя в руке?

– А? – Бёрк поднял руку и уставился на «палм‑пилот» с таким видом, точно компьютер только что материализовался у него в ладони. – Ах да. Это было у него в машине. Подумал – вдруг тебе понадобится.

– Правильно подумал. А теперь – давай домой.

– Может, я просто пару минут посижу за дверью, – проговорил Бёрк.

Желаги со щелчком захлопнул свой телефон:

– Из службы регистрации перезвонят.

– Может быть, они нам и не понадобятся, – сказала Делорм. Она тыкала стилусом в «палм», просматривая список адресов. Не на Д (Дорн), не на Р (родители)… – Есть, – объявила она. – На букву М: мама.

13

Кардинал чувствует: все его тело наполнено ощущением странного счастья. Они сидят все втроем: Кэтрин, Кардинал и Келли, – в ресторане «Трианон», наслаждаясь самыми лучшими кушаньями, какие только может предложить Алгонкин‑Бей. У них была семейная традиция – отправляться в «Трианон» по особым случаям: на дни рождения, в годовщины свадьбы, а иногда просто потому, что к ним приехала Келли. Да, она здесь, только что из Нью‑Йорка, и Кэтрин в отличном настроении, а больница с ее зеленой крышей – лишь отдаленное воспоминание. Сердце Кардинала парит в груди, точно воздушный шар с гелием.

Видимо, он немного перебрал, потому что так и бурлит сентиментальностью; он даже сказал: «Все просто великолепно. Так, как и должно быть. Мы могли бы сниматься в телесериале, согревающем сердца. «Семейка Гудов»».

Келли округляет глаза: «Ну пап».

Но Кардинал настаивает: «Нет, ты только погляди на нас. Ладно, пусть это все из‑за бордо, – но он все равно должен сказать: – Дочка – умница и красавица; муж – прекрасный профессионал…»

«И безумная жена», – добавляет Кэтрин, и двое остальных улыбаются.

Кардинал накрывает ее теплую руку своей. «Я так благодарен, – говорит он. – «Благодарность» – слишком слабое слово, чтобы выразить то, что я чувствую. Мне сейчас так…»

«Пап, ну что ты , в самом деле! – У Келли такой вид, словно она готова помахать, чтобы принесли счет, и помчаться на первый же самолет, который увезет ее обратно в Нью‑Йорк. – Мы что, не можем нормально поговорить?»

«Это нормальный разговор, – возражает Кардинал. – Именно поэтому он такой замечательный. Мне снилось, что Кэтрин умерла, а теперь вот мы все вместе, и все совершенно нормально». Он кладет ладонь себе на сердце, чувствуя тепло, которое идет из этой печи, излучающей радость.

Серьезные карие глаза Кэтрин изучающе смотрят на него, в уголках рта у нее образуются крошечные скобки: «Тебе снилось, что я умерла?»

«И все было так правдоподобно! Просто чудовищно!»

«Бедняга, – говорит Кэтрин. В ее голосе сквозит сладость заботы. Она кладет ладонь ему на щеку, и он чувствует тепло крови, струящейся в ее пальцах. – Но теперь‑то у тебя все в порядке?»

«В порядке? У меня? – Кардинал смеется.