Он сбежал на работу. За все время нога Кэтрин переступала порог их отдела, пожалуй, не больше полудюжины раз. Если не считать портрета Кэтрин, стоящего у Кардинала на столе, здесь ничто о ней не напоминало. Это было мужское место, несмотря на присутствие Лиз Делорм, и сержантов Флауэр и Фрэнсис, и другого младшего персонала. Помещение отдела было мужской территорией; Кэтрин не могла здесь до него дотянуться.

– Ты вернулся, – проворчал Маклеод. – Как раз когда это заведение стало хоть немного обретать цивилизованный вид.

– Я не здесь, – возразил Кардинал. – Просто зашел кое‑что прояснить.

– Вот как, – отозвался Маклеод. – А я просто зашел отоспаться.

Кардинал взял свой настольный календарь и отлистал его до января. Дело Рено: два брата, устроившие серию краж со взломом. Когда однажды их остановили за нарушение правил дорожного движения, выяснилось, что в кузове их фургона полно всяких вещей, точно в ломбарде. Этим все могло бы и кончиться, но во время одного из ограблений дело обернулось совершенно не так, как они планировали. К их несказанному удивлению, в одном из домов, куда они залезли, обнаружились жильцы, и в панике братья до полусмерти избили владельца дома. Кардинал допрашивал их несколько недель, и в конце концов ему удалось устроить так, чтобы один брат выдал другого. Сейчас они отбывали свои шесть лет в Кингстонской тюрьме.

– Что ты тут делаешь? – спросила Делорм. Она сразу же подошла к нему и обняла, и Кардиналу, чувствительность которого обострилась от горя, показалось, что его буквально душат эмоции. Делорм бросила испытующий взгляд на его стол, на раскрытый календарь и объявила: – Ага! Плохие парни, которых ты знал и любил. По‑моему, ты хочешь выследить того, кто стоит за той открыткой.

– За открытками, – поправил он. – Я получил еще одну.

Делорм изучающе посмотрела ему в лицо:

– Тот же почтовый штемпель?

– Эта пришла из Старджена.

Старджен‑Фоллз – на западе от Алгонкин‑Бей, в получасе езды. Уже через секунду Делорм вслух произнесла мысль Кардинала:

– Маттава. Старджен. Если предположить, что обе открытки – от одного человека, тогда он, скорее всего, отсюда. Ведь он еще и скрывает свой почерк.

– И я почти уверен, что он воспользовался тем же принтером.

Стол Делорм стоял рядом со столом Кардинала. Она села в свое кресло и развернулась, чтобы смотреть ему в лицо.

– Ты мне покажешь? – спросила она.

– Раньше ты не хотела знать.

– Ох, Джон. Не искажай мои слова.

Назвала его на работе по имени. Кардинал удивился, насколько сильно это его тронуло. Он вынул из портфеля открытку в пластиковой папке.

«Как сильно она должна была тебя ненавидеть. Ты ее так подвел».

– Ублюдок, – отреагировала Делорм. – Если это мужчина. Женщины тоже могут вести себя довольно мерзко, уверена, что ты сам замечал. Думаешь, это братья Рено? – Она произнесла «бруатья»: ее франкоканадский акцент прорывался наружу, когда она волновалась. – Если они это сделали, я лично поеду в Кингстон и отметелю их.

– Не думаю, что это они. Во‑первых, откуда им знать, что Кэтрин…

– Ты сам знаешь, в тюрьме новости распространяются быстро. И у них в нашем городе остались родственники. Кто‑нибудь мог упомянуть в разговоре.

– И что потом? Они находят человека, который отправляет одну открытку из Маттавы, другую – из Старджен‑Фоллз, при этом обе напечатаны на одном принтере? По‑моему, тут есть натяжка.

– Ну, ты‑то знаешь свои дела лучше, чем я.

У Делорм зазвонил телефон.