— Выходи из машины. С той стороны.

Настя дернула ручку — в салоне «БМВ» она сидела впервые и поэтому — или скорее просто от волнения — сразу не могла сообразить, каким образом открывается дверца. Но ручка наконец поддалась. Поток морозного воздуха ворвался в салон автомобиля, и в этот момент Власов произнес:

— Елена Андреевна Фатулаева — завотделением, Барышников Константин Константинович — лечащий врач. Третий корпус, пятая палата, третья от окна кровать.

Настя уже вышла из машины и в этот момент почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Покачнувшись, она опустилась прямо на снег и прислонилась головой к сверкающей перламутром черной поверхности автомобиля. Позже она даже не могла вспомнить, как Власов поднимал ее с земли, как снова запихивал в салон, как прикуривал сигарету и засовывал ей в уголок рта. Все происходило как в тумане, но потом пелена постепенно начала спадать, и Настя произнесла изменившимся голосом:

— Хорошо, я согласна.

В течение последующих тридцати минут Настя получала инструкции. Почти каждый пункт действий Власов заставлял ее повторять по нескольку раз.

— Послезавтра в одиннадцать часов возле старого здания зерновой биржи. Там будет проходить пресс-конференция… Ну, да это не важно. Ты будешь находиться в жилом доме напротив. Ключи от квартиры. — Власов, порывшись в кармане, протянул Насте ключ из желтого металла. — Выстрелишь и спокойно выйдешь из дома. Спокойно, ты меня поняла?

— Поняла.

— Выйдешь и пойдешь в противоположном направлении, смешаешься с толпой. Пистолет не забудь выбросить по дороге.

— У меня нет пистолета. — Настя, подумав об этом, внезапно ощутила слабую надежду — в самом деле, из чего же она будет стрелять, если у нее нет пистолета?

— Пистолет у тебя будет, — отрезал Власов и принялся снова повторять все то, что Настя, кажется, уже усвоила.

Послезавтра в одиннадцать часов она должна будет находиться возле окна в одной из квартир жилого дома, расположенного напротив здания бывшей зерновой биржи. Там будет проходить какая-то конференция, которая как раз к одиннадцати часам должна будет закончиться. Опознав человека по фотографии, Настя должна будет сделать всего лишь один выстрел. Смертельный. А потом сразу же выйти из квартиры, захлопнув дверь, выбросить пистолет в мусорный бак и пойти своей дорогой. Вот и все.

— Все будет нормально, — успокаивал Власов, — никто не успеет сообразить, в чем дело, и потом… С твоей внешностью ты вне всяких подозрений. Курочка-ряба!

Дрожащими пальцами Настя взяла из рук Власова пистолет. Совершенно обычный, так сильно похожий на множество своих игрушечных собратьев, бесчисленное количество которых лежало в Никиткином ящике. Она вспомнила серьезное лицо сына, когда он, выглядывая из-за угла, хмурил брови, направлял на Настю или на Игоря дуло пистолета, кричал: «Паф! Паф! Ура, папа, ты убит!» — и улетал в комнату, звонко смеясь…

— Пистолет с глушителем, — пояснил Власов, — так что не бойся…

И вдруг — Настя вздрогнула от этой внезапно созревшей у нее в голове мысли: ведь сейчас она может все изменить — стоит только нажать на курок, и все… Задумчиво повертев пистолет в руках, она перевела взгляд на Георгия Петровича. Тот молча курил, как-то слишком часто стряхивая пепел прямо на пол. Всего лишь один выстрел — ей все равно придется это сделать, так какая разница, в кого стрелять? Так просто — взять и нажать на курок…

За прошедшие несколько секунд у нее в голове промелькнула тысяча мыслей. Она успела несколько раз поменять свое решение, и все же наконец остановилась на одном.