– Расскажи мне что‑нибудь поинтереснее. Об этом я и сам догадался, – рыкнул Турциг. – Этот английский аристократ сидит у нас в печенках. Если тебе нечего больше сообщить мне, толстяк...

– Погодите! – вскинул руку Андреа. – Это не простые десантники. Это отборные бойцы, диверсионная группа, как они себя называют. В воскресенье ночью их доставили на самолете из Александрии в Кастельроссо. Той же ночью они отплыли из Кастельроссо на моторной лодке.

– На торпедном катере, – поправил его Турциг. – Это нам уже известно. Продолжай.

– Известно! Но каким образом?..

– Неважно. Выкладывай дальше.

– Конечно, конечно, господин обер‑лейтенант, – подавив вздох облегчения, произнес Андреа. Пронесло, слава Богу.

Николаи, конечно, предупредил немцев, но не счел нужным указать на присутствие в группе рослого грека. Да и то сказать, зачем было лазутчику предупреждать о нем особо? Но если бы он это сделал, то их песенка была бы спета. – Торпедный катер высадил их на каких‑то островах севернее Родоса. Где именно, не знаю, они украли каик, прошли на нем вдоль турецкого берега. Там им попался немецкий сторожевой катер. Они его потопили... Андреа помолчал, чтобы произвести впечатление. – Я рыбачил на своей лодке меньше чем в полумиле от них.

– Как им удалось потопить такое большое судно? подавшись вперед, спросил немец. Странное дело, Турциг не сомневался, что катер потоплен.

– Они притворились безобидными рыбаками. Вроде меня.

Перед этим немцы задержали меня, осмотрели лодку и отпустили, – убедительно соврал Андреа. – Ваш сторожевик подошел к их посудине. Совсем близко подошел. Тут с обоих судов затрещали автоматы, в катер полетели две коробки. Наверное, они угодили в машинный отсек. Бах‑х! – вскинул вверх руки Андреа. – И готово!

– А мы‑то думали... – проронил Турциг. – Ладно, продолжай.

– Что вы думали, господин обер‑лейтенант? – спросил грек. Глаза Турцига сузились, и Андреа поспешно продолжал: Ихнего переводчика убили во время перестрелки. Не заметив ловушки, я заговорил по‑английски: я несколько лет жил на Кипре. Силой затащили меня на свой каик, а сыновей отпустили на моей лодке.

– А зачем им переводчик? – подозрительно спросил Турциг.

– Многие английские офицеры говорят по‑гречески.

– Я как раз об этом, – нетерпеливо произнес Андреа. Черт возьми, как же я закончу свою историю, если вы то и дело меня перебиваете? На чем я остановился? Ах, да. Они силой затащили меня к себе. Потом у них поломался мотор. Не знаю, что с ним произошло, меня заперли в трюме. Потом, кажется, зашли в какую‑то бухту чинить мотор. Там они начали пьянствовать. Вы не поверите, господин обер‑лейтенант, предстоит такая опасная операция, а они пьяны в стельку. Потом мы поплыли дальше.

– Наоборот, я тебе верю, – медленно кивал Турциг, видно, что‑то сопоставляя. – Верю, что ты говоришь сущую правду.

– Нет, правда, верите? – Андреа изобразил сомнение. Затем мы попали в страшный шторм. Каик разбило о южный утес острова Навароне. По этому утесу мы и поднялись...

– Хватит! – резким движением Турциг отпрянул назад. В глазах его вспыхнул гнев. – Я чуть не поверил тебе. Я верил тебе, потому что нам известно больше, чем ты думаешь. До сих пор ты не лгал. Но сейчас другое дело. Хитер ты, толстяк, но и мы не лыком шиты. Ты упустил из виду одно обстоятельство.

Возможно, ты и не знаешь о нем. Дело в том, что мы егеря из Wuertembergische Gebirgsbataillon, то есть из Вюртембергского горно‑пехотного батальона.