– А я‑то думал: они на курорт приехали! – с издевкой проговорил Турциг.

– Да, но вы не знаете, что у них есть план крепости. Не знаете, что высадка на остров Керос произойдет в воскресенье утром. Не знаете, что они постоянно поддерживают связь с Каиром по радио. Вы не знаете, что британские эсминцы войдут в Майдосский пролив в ночь с пятницы на субботу, как только будут уничтожены орудия. Вы не знаете...

– Достаточно! – хлопнул в ладоши обер‑лейтенант. Британские эсминцы, да? Превосходно! Превосходно! Вот это‑то нам и надо было выяснить. Но достаточно. Остальное расскажешь гауптману Шкоде и коменданту крепости. Надо идти. Только у меня еще один вопрос. Где взрывчатка?

Андреа с расстроенным видом развел руками. Плечи его уныло опустились.

– Увы, господин обер‑лейтенант, этого я не знаю. Они ее вытащили и куда‑то унесли. Сказали, что в пещере слишком жарко.

– Ткнув пальцем куда‑то в западном направлении, противоположном той стороне, где находилась хижина Лери, он произнес:

– Кажется, куда‑то туда. Но точно сказать не могу.

Они мне не сообщили. – Укоризненно посмотрев на Мэллори, грек заметил:

– Эти британцы одним миром мазаны. Никому‑то они не доверяют.

– И я их вполне понимаю! – брезгливо посмотрел на толстого грека обер‑лейтенант. – Сейчас мне особенно хочется увидеть тебя под перекладиной на самой высокой виселице в крепости. Но Herr Kommandant человек добрый, доносчиков он жалует. Может даровать тебе жизнь, чтобы ты и впредь предавал своих товарищей, – Спасибо, спасибо! Я знал, вы человек справедливый.

Обещаю вам, господин обер‑лейтенант...

– Заткнись! – оборвал его презрительно Турциг. Затем перешел на немецкий. – Фельдфебель, прикажите их связать.

Толстяка тоже! Потом его развяжем, пусть несет раненого к нам в штаб. Оставьте караульного. Остальные пойдут со мной, нужно взрывчатку найти.

– А может, заставим их язык развязать, господин обер‑лейтенант? – посоветовал фельдфебель.

– Тот, кто готов сообщить, где взрывчатка, не знает этого. Все, что знает, он уже выложил. Что касается остального, я был не прав в отношении их, фельдфебель. – Повернувшись к Мэллори, офицер слегка поклонился и по‑английски произнес:

– Я ошибся в отношении вас. Herr Мэллори. Все мы очень устали.

Готов извиниться за то, что ударил вас. – Повернувшись на каблуках, офицер стал ловко подниматься по склону. Через две минуты с пленными остался лишь один караульный.

В который раз Мэллори поменял позу, пытаясь по‑. рвать веревку, связывавшую ему руки, и в который раз убедился в тщетности своих усилий. Как новозеландец ни извивался и ни крутился, он добился лишь одного: вся одежда промокла насквозь, сам он продрог до костей и дрожал от холода. Солдат, вязавший узлы, знал свое дело. С тех пор, как Турциг и его подчиненные отправились на поиски, прошло больше часа. Неужели всю ночь будут болтаться?

Перестав дергаться, Мэллори откинулся на снежную перину, покрывавшую склон, и задумчиво посмотрел на сидевшего, понурясь, чуть повыше его, рослого грека. Часовой жестом велел лечь всем на снег. Андреа попытался порвать веревку. Мэллори видел, как ходят ходуном плечи товарища, как врезаются в плоть узлы. Но теперь Андреа сидел спокойно, заискивающе улыбаясь часовому с видом человека, которого незаслуженно обидели.

Андреа не стал искушать судьбу. У Турцига глаз наметанный, он сразу заметит распухшие, кровоточащие кисти рук – картина, несовместимая с образом предателя, который пытался внушить офицеру грек.